Грязная тайна

— Я посмотреть на тебя хочу.

— А можно вернуть как было?

— Теперь уже нет. Лис, ты очень красивая, необычная.

На короткое время смущаюсь. Но верю. Как же я ему верю!

— У меня веснушки по всему телу. Что тут красивого-то?

— Где ещё?

Улыбнувшись, позволяю стянуть с себя платье. Мишу, как ни странно, не отталкивает. Столько парней пытались со мной встречаться, и у каждого на лице читалось явное отторжение.

Они у тебя и на спине?

И на руках? И на животе?

Ого! А это лечится? Со временем проходит, да?

Я поначалу пыталась избавиться от веснушек. Пользовалась народными средствами, ходила к косметологу, хотя это и рисково. Затем смирилась, что я такая вот… поцелованная солнцем.

Миша же тащится. По-настоящему тащится! Лукаво улыбается, рассматривает с интересом. Скользит по коже пальцами, будто хочет изучить каждую точку на моём теле.

Его рубашка расстёгнута, голубые глаза потемнели и стали цвета штормового моря, а грудь тяжело вздымается. Молния на брюках едва не трещит по швам — оттопыривается так сильно, что к щекам приливает жар.

— Там тоже есть веснушки? — спрашивает хрипло.

От голоса Миши, который проникает под кожу, звенит в ушах и учащается дыхание.

— Появляются летом, если загораю в бикини.

— Покажешь?

Я развожу колени шире и вздрагиваю, когда Миша касается меня пальцами. Трогает сквозь тонкое кружево, неторопливо и осторожно. Затем приподнимает мои бёдра и снимает трусики. Кажется, что в этот момент я вся воспламеняюсь. От макушки до кончиков пальцев.

Прогнувшись в спине, издаю тихий стон, стоит только Мише надавить на клитор. Внизу живота концентрируется острое возбуждение, кажется, что я вот-вот взорвусь. Пальцы смело ласкают. Почти доводят до пика!

Басаргин прекращает движения и щёлкает пряжкой ремня. Достает из кармана презерватив. Затаив дыхание, наблюдаю, как он высвобождает возбуждённый член и раскатывает презерватив по всей своей пугающей и немаленькой длине.

Ложится сверху, вдавливает меня в матрас. Горячий и твёрдый везде. Боже мой.

Глубоко целует, упирается членом в промежность. Затем коротким рывком входит и оказывается внутри. В уголках глаз проступают слёзы. Не могу как следует расслабиться и пустить дальше. Ему тесно, мне тоже.

Острая боль парализует все тело. Я обнимаю Мишу за шею и прикрываю глаза. Делаю глубокий вдох-выдох.

— Все в порядке? — спрашивает шепотом.

— Да, отлично. Мне нравится.

— И мне. Никогда не *бал таких, как ты.

Откровенная грубость не отталкивает, а заводит сильнее.

Он двигается, целует меня в висок и шепчет на ухо комплименты. Даже не верится, что это обо мне. Со мной."

"Возбуждаюсь от рук его сильных, от губ, которые целуют везде. Боль постепенно уходит, Миша возобновляет движения. Теперь они размашистее и резче. Я постепенно привыкаю, даже приятно становится.