Грязная тайна

Здесь нас не увидят, не услышат и не осудят. Здесь можно делать всё, что душе угодно. Стонать в голос, вдыхать густой концентрированный запах мужчины и отдаваться ему без стыда и совести.

Впиваемся друг в друга губами, затем целуемся до нехватки кислорода. Притяжение такое сильное, что сопротивляться ему бесполезно."

"Ноги подкашиваются от близости с прокурором, низ живота сводит судорогой. Хорошо, что я прижата к стене. Хорошо, что цепляюсь в его широкие плечи. Не падаю, держусь.

У меня никогда не было такого, чтобы с первой встречи снесло крышу. Чтобы без оглядки, без единой лишней мысли. С твёрдой уверенностью, что вот так будет идеально, когда он, а не кто-то другой. Пусть мы и знакомы всего ничего, но сейчас это не имеет значения.

— Сил нет, как хочу тебя, — откровенно признается Михаил.

Волоски на коже встают дыбом, дыхание перехватывает. Сердце проваливается в пятки, затем подпрыгивает к горлу. Не на месте. Все это время оно сходит с ума.

Это не иллюзия, не шутка, а новая реальность. Мы полярно разные. Он на страже закона, а я по другую от него сторону. Прячусь и избегаю наказания под надёжной защитой.

— И я тебя хочу, — отвечаю смело.

Михаил целует мочку уха, затем перемещается к шее. Нависает надо мной и трогает, трогает. Его ладони движутся по ногам и забираются под платье. Сжимают ягодицы до сорванного с губ стона.

— Миш… Миша…

От него такая энергетика исходит — настоящий ураган. Максимальный балл. На одиннадцать из десяти. На долю секунды становится страшно, что снесёт и не заметит, но потом отпускает, стоит только зайти дальше.

Миша снимает тонкие бретели сарафана и оголяет мою грудь. Я кусаю губы, запрокидываю голову к потолку. Соски чувствительные, твёрдые. И теперь их лижут языком. Умело, приятно. Втягивают в теплый рот, прикусывают. Просто до дрожи.

Немногим позже я тянусь к пуговицам на белоснежной рубашке и пытаюсь наощупь их расстегнуть, испытывая дикую потребность потрогать мужское тело. Горячее, мощное. С таким вкусным запахом, что поджимаются пальчики ног.

В абсолютной темноте перемещаемся к кровати, падаем на свежие простыни и раздеваем друг друга. Сердце разрывается от переизбытка эмоций, а голова идёт кругом.

Басаргин нависает надо мной на локтях. Я глажу его твёрдый живот и перемещаюсь ниже. От пупка и до ремня идёт жесткая дорожка волос. В ушах такой гул стоит... Хотела же? Хотела. С ним. Как только увидела на заправке, почувствовала невероятное влечение. Но тогда решила, что такой, как я, с Мишей не по пути.

В эту же секунду зажигается свет — небольшой торшер, который стоит на прикроватной тумбе. Я щурюсь, замираю. И так стыдно становится, что прикрываю ладонями грудь.

— Ой! — испуганно вскрикиваю.

— Не закрывайся, — требует Михаил, встав коленями на матрас.