Грязная тайна

Наверное, в тот момент я отлично понял преступников, которые совершают убийства в состоянии аффекта. Если бы не Жаров, я сделал бы то же самое.

Забрав сумку Алисы, я разворачиваюсь и иду на выход. Она шагает следом, снова и снова прощается со всеми санитарками и врачами. В ней столько тепла и терпимости к людям, что я каждый раз удивляюсь.

В один из дней она схватила меня за руки и стала умолять смиловаться над Тихоновым. Уверяла, что жизнь его и без меня накажет.

Я в ней глубоко ошибся. С самого начала. Искренняя, беззлобная девочка. Часто ловлю себя на мысли, что она учит меня гораздо большему, чем я её.

— Ложись сзади, — прошу Лису, открывая дверь автомобиля. – Дорога дальняя, а тебе нужно постараться больше отдыхать.

Она не спорит, удобно располагается. Я заранее купил плед и подушку.

Сев за руль, включаю фоном музыку и бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Рассматриваю худощавую фигуру, тонкие руки и яркие рыжие пряди. Взгляд отвести не могу. Кажется, если это сделаю, то она пропадёт или растворится.

Алиса довольно-таки быстро засыпает – дыхание становится глубоким и ровным. Мне бы самому выдохнуть, но ни хера не получается.

Это была безумная и нервная неделя.

Я ведь нутром чувствовал, что что-то случится. Когда Лиса перестала снимать трубку и отвечать на мои сообщения, работа отошла на второй план. Я стал звонить Руслану. Опешил, когда услышал, как, сквозь играющую на заднем фоне музыку и хохот девок, он сказал мне, что Тихонова и его подельника выпустили ещё на прошлой неделе. Яровой хотел сообщить, но все забывал.

Помню, как орал на него до сорванного голоса. Уверял, что слетит с места в ближайший срок — уж я постараюсь. Как только примчал в родной город и наведался к Лисе, нашёл его в «Вегасе» в объятиях длинноногой блондинки.

В тот момент во мне такая концентрированная злость бушевала после увиденной картины в больнице, что я не задумывался ни о чем. Наказывал, мстил.

Перевернул стеклянный стол, схватил Ярового за воротник рубашки и хорошенько приложил о стену.

Я бесился, винил всех подряд. Тихонова, Руслана, Катю, родителей Алисы. И, конечно же, себя. Не надо было её отпускать. В охапку, в столицу. Несмотря на протесты.

***Мы проезжаем три сотни километров.

— Не могу больше спать, — признается Лиса, сев на заднем сидении.

Она потягивается, худи приподнимается и оголяет плоский покрытый веснушками и синяками живот. Твою мать! Неистово трясёт. Чувствую, что не справляюсь. Крепче сжимаю руль, снова и снова получая двойную дозу агонии и боли. Какой надо быть конченной тварью, чтобы сделать такое?

Алиса обнимает меня со спины. Шумно вздыхает, считывая напряженное состояние. Нежно и едва ощутимо касается губами шеи.

— Ты придумал, как мы встретим Рождество? – спрашивает тихим голосом.