Грязная тайна

Такая она… Тонкая, хрупкая и беззащитная. В свободной худи и обтягивающих лосинах. На плечах накинута куртка.

— До встречи, Варенька! – машет рукой медсестре, которая шагает с капельницей по коридору.

— Типун тебе на язык, Скрипко! Никаких больше встреч!

— По крайней мере, не на территории больницы, — соглашается с ней Лиса. – Но в другом месте мы же когда-нибудь встретимся?

— Моя ты хорошая! Конечно! Дай обниму на прощание, что ли.

Улыбаюсь, застываю посреди дороги. Алиса не может не нравиться. Я давно это заметил. Открытая, настоящая. За ту неделю, что она провела здесь – успела познакомиться и подружиться со всем персоналом.

Я редко приезжал, поэтому она занимала себя, чем могла. Разговорами, просмотрами фильмов и чтением. В главах, которые были непонятны, Лиса оставляла пометки и потом живо со мной обсуждала. Не знаю, кто внушил ей, что она глупая и неспособная девочка, но полнейшая это чушь. Настольную книгу следователя Алиса с лёгкостью обработала за два дня.

— Привет! – радостно виснет у меня на шее. – Я готова. А ты?"

"Невесомо поглаживаю по спине, обжигаясь от синяков и кровоподтёков, которые до сих пор присутствуют на её коже.

— Тоже готов. Заправил машину и купил двойной хот-дог. Как ты и просила. Вроде бы всё. Никуда заезжать не планируешь?

— Нет. С Лялей и папой я уже попрощалась. Думаю, этого достаточно, чтобы со спокойной душой отправиться с тобой в новую жизнь.

Она отстраняется, убирает волосы назад. Глаза невозмутимые, но в них до сих пор читается беспокойство. На губах застыла улыбка. Иногда мне кажется, что она через силу себя заставляет.

Взгляд цепляется за синяки на тонкой изящной шее. Тут же передёргивает. По роду деятельности мне приходится работать в сфере преступлений и разного рода трагедий. С годами, как и у всех следователей, судей и прокуроров, в организме автоматом произошло профессиональное привыкание. Думаешь, что чёрствость и невозмутимость будут с тобой всегда, но, оказывается, с близкими людьми это не действует.

Кровь нагревается, вскипает. Самое болезненное, что мне доводилось видеть — это смерть сестры и избитую беременную Алису. Достаточно представить, что ей пришлось пережить, как с новой силой атакует агрессия.

Вспоминаю заплаканное и испуганное лицо Лисы в больничной палате и по коже такая дрожь проходит, что снова хочется убивать. Как будто тех долгих часов наказания для Николая Тихонова мне было мало.

Мы нашли его на следующий день. В соседнем городе, в старом мотеле, куда в основном привозят снятых на час шлюх. Мерзкое лицо Николая довольно быстро превратилось в кровавое месиво. Он хрипел и молил о пощаде. Останавливаться не хотелось хотя бы потому, что Алиса его тоже просила. Ей было больно и безумно страшно.

Сука-а.