Грязная тайна

Увлекательное занятие — лежать вечером в постели, смотреть на светящийся значок онлайн и представлять, чем он может заниматься в это время. Иногда хочется отправить ему хотя бы стикер!

Улыбаюсь, ёрзаю на стуле.

— Ой, ты не знаешь, что такое стикер, дед. Это небольшое изображение, которое показывает эмоции или действия. Мне хочется дать понять Басаргину, что я всё ещё о нем думаю. Но потом вспоминаю, что не стоит. Я ведь пообещала.

В коридоре слышатся шаги. Я сбавляю голос до шёпота.

— Я пообещала маме этого не делать. Не звонить и не писать Медведю. Не искать встреч. Хотя последнее весьма сомнительно — как я буду искать с ним встреч, если теперь он живёт в другом городе?

Дедушка, естественно, не отвечает. Хотя я хотела бы услышать его мнение на этот счёт.

— Мама взяла с меня слово держать язык за зубами и ничего не говорить Кате. Но ты себе представить не можешь, как мерзко я себя при этом чувствую. Иногда хочется сказать всё как есть. Снять с себя этот тяжелый груз. И будь что будет.

Дверь в палату открывается. Катя машет рукой, чтобы я выходила.

— До встречи, дедуль, — произношу, касаясь губами его сухой и холодной руки. — Давай завтра, когда я приеду, ты откроешь глаза и осознанно мне улыбнешься?

Мы с сестрой выходим на улицу и содрогаемся от резкого порывистого ветра. Погода значительно ухудшилась — снег метёт прямо в лицо, ослепляет. Под ногами мокрая каша. На завтра, между прочим, прогнозируют плюс десять.

Кое-как добегаем до парковки, садимся в автомобиль. Катя тут же включает печку и дворники.

— Ух, вот это погодка, да?

Согласно киваю, грею руки. Чувствую себя по-прежнему гадко, но верю, что будет, как и обещала мама — со временем легче. Я смогу встречаться с сестрой, ходить с ней в СПА, салон красоты и на шопинг. Раньше такие дни были для меня настоящим праздником.

— Так давно не общались, да? — спрашивает сестра.

— Ага.

— Нужно выделить денёк для нас с тобой.

Слабо улыбаюсь и смотрю на дорогу.

— Как ты, Алиса?

— У меня всё хорошо. Не дерусь, прилежно учусь.

— А на личном фронте?

— Никак, — произношу, отвернувшись к окну.

— У меня тоже. Да и рано, наверное. Две недели прошло с того дня, как я должна была стать женой. Девчонки, конечно же, отвлекают как могут. Даша вон дала мой номер какому-то своему другу. Бизнесмен, меценат. Тридцать пять лет, в разводе. Мы пару дней общались. Вроде ничего. Пишет, правда, с ошибками. Миша такого себе не позволял.

Катя усмехается, останавливается на светофоре.

— Короче, этот бизнесмен предложил сходить на свидание. Мы обсудили дату и место, но в последний момент я спасовала. Просто не смогла себя обманывать. Не готова я к чему-то серьезному после Басаргина, понимаешь, Алис? Всю душу он мне вымотал.

Я вновь киваю и впиваюсь ногтями в сумочку. Прекрасно понимаю состояние Кати.