Грязная тайна

Целую Лялю в щёку, пробираюсь сквозь толпу к выходу.

В больнице пахнет медикаментами и хлоркой. По коридорам туда-сюда снуют люди. И только в реанимации чересчур тихо — резкий контраст с другими отделениями.

Надеваю бахилы, халат. Беззвучно крадусь в сторону пятой палаты. Дедушка лежит здесь почти две недели. По-прежнему под датчиками и капельницами. На самом деле врачи не прогнозировали, что он так долго протянет. Поэтому я им не верю, а мама и вовсе считает, что из нас просто тянут деньги.

Открываю дверь в палату и инстинктивно отшатываюсь. Помимо дедушки здесь находится Катя и лечащий врач. Последний бросает на меня короткий отрешенный взгляд и продолжает общаться с сестрой.

— Это будет совершенно новый и современный подход, который активно используют в Штатах. Конечно, найти нужные препараты будет нелегко. Что-то придётся заказать в столице. Если у вас появится возможность сделать доставку в кратчайшие сроки.

— Да. Мы что-то придумаем, — отвечает сестра.

— В таком случае медсестра выпишет вам наименования и дозировку препаратов.

Доктор уходит, прикрывает дверь в палату.

— Привет, малыш, — шепотом произносит Катя. — Я схожу на пост к медсестре, а ты пока пообщайся с дедом.

— Хорошо.

— Никуда не сбегай — домой поедем вместе. Погода отвратительная, такси придётся ждать как минимум час.

Я остаюсь с дедушкой один на один. По привычке подхожу к нему, поправляю одеяло. Сажусь на стул и смотрю на его руки. В какую-то секунду кажется, что они подрагивают. Делаю глубокий вдох-выдох. Присматриваюсь и понимаю, что мне показалось."

"Дед всегда был таким живым и энергичным! Он рано стал вдовцом, поэтому воспитывал мою маму в одиночку. Дедушка вообще не боялся никакой работы. Уборка, готовка, уход за ребёнком — всё умел. Во второй раз он так и не женился.

Когда мама родила Катю, он часто возился со старшей внучкой. Потом и со мной. Я обожала проводить время с дедом. С ним было интересно гулять по набережной, искать самые красивые ракушки и кормить сухарями чаек. Возиться в гараже, перебирать инструменты. Затем печь на кухне пироги — да, это он тоже умел! И должна сказать, что вкуснее, чем у него — ни у кого больше не получалось.

Я рассказываю дедушке, как прошёл мой день. Всегда так делаю. Утром в кофейне мне прилично испортили настроение. Сделали заказ, оплатили. Чуть позже оказалось, что крупная банкнота была фальшивой. Пришлось нам с напарницей скидываться деньгами и пополнять кассу.

— В общем-то, больше ничего нового. С Медведем мы по-прежнему не общаемся, — тихо проговариваю. — Он не звонит. Я, естественно, тоже. Но непроизвольно захожу в мессенджер и проверяю, когда он бывает в сети.