Грязная тайна

Чувствует, что этот мужчина сумеет его защитить и помочь. Похоже, он потерял маму.

Я быстро нахожу её в социальных сетях по никнейму. Алёна мама Егорушки. Да, именно так! Я пишу девушке сообщение, спрашиваю, в каком номере она находится. Её сын потерялся и истошно плачет. До икоты!

Алёна появляется через несколько минут. Совершенно не торопясь и попутно записывая видео. Меня разбирает злость.

— Эй, парень, — окликает Егора Медведь. — Если тебе не будет доставать внимания мамы — можешь смело разбить её телефон. Скажешь, что я разрешил.

Мальчишка непонимающе моргает, я смеюсь с вредных советов Басаргина. Алёна получает порцию критики от Миши и спешно прячет мобильный в карман куртки.

— Дети тебя обожают, Медведь. И Вера, и Егор. Вижу, ты готов к отцовству?

— Лисёнок, если бы мы проживали пятую жизнь и уже пробовали идти к старости и с детьми, и без, то можно было бы говорить о сознательном выборе. Готов или нет — покажет время. Но чисто теоретически да, я хотел бы семью и детей.

Опускаю глаза и смотрю на носы своих кроссовок. Слёзы душат, а в груди образовывается чёрная бездонная дыра.

Дурак ты, Медведь. Катя сделала бы тебя самым счастливым на свете.

— Ты будешь отличным папой, — отвечаю совершенно искреннее. — Я, например, совершенно не хочу ни семью, ни детей.

Басаргин закуривает. Чувствую, что смотрит. Глаз не отводит.

— Каким ты видишь своё будущее, Алиса?

— Буду учиться, танцевать. Плясать на концертах и корпоративах. Если повезёт — пойду в стриптиз. Там можно заработать много-много чаевых.

Поднимаю взгляд на Медведя. Он выгибает бровь дугой и затягивается дымом. Глаза темнеют, ноздри широко раздуваются.

— Шучу, — развожу руками. — Я так далеко не заглядываю.

Глава 47

***Больно. Стыдно. Нелепо.

Я крепче обхватываю Медведя руками и ногами. Цепляюсь в него изо всех сил. Голова раскалывается, кружится. Щёки горят с того самого момента, как мы стали возвращаться из леса.

Облизываю кончиком языка уголок губы, ощущаю металлический привкус крови. Просто жуть! Наша велопрогулка закончилась раньше, чем кто-либо мог предположить. Кроме меня, конечно же.

Проходим по холлу гостиницы, направляемся к лифту. Отдыхающие во все глаза на нас пялятся. Я пока не видела себя в зеркале, но думаю, что выгляжу не очень презентабельно.

— Жми на кнопку, — резко произносит Басаргин.

Он сильно злится — я буквально кожей ощущаю исходящую от него агрессию и раздражение. Обнимаю сильнее, лащусь. Всё ещё напряжен. Не отпускает.

— Миш, я больше так не буду. Слышишь меня?

— Естественно, не будешь, — ухмыляется он.

Я утыкаюсь лицом в его шею и нежно, почти невесомо, целую. Ещё и ещё. Мне нравится касаться его губами и телом.

— Больно? — спрашивает Медведь уже более примирительно.

— Скорее, стыдно.

— За что?

— Это сложно объяснить.