Гризли

Просто притормозил и аккуратненько, чтобы не активировать опять эту осколочную живую мину, подсунул ей под голову одну из своих свернутых футболок из сумки. Скоро начнется трясучая гравийка, головой биться на такой об стекло приятного мало. А так поспит, до места хоть спокойно доедем, как раз меньше дорогу запомнит. Я, конечно, сильно сомневаюсь, что городская девочка ломанет от меня через лес несколько десятков километров, но с ее характером бешеным ожидать можно чего угодно."

"Вон как в магазине на Катьку ее аж бомбануло. Ясное дело, что с моей стороны глупо испытывать намек на удовлетворение от той некрасивой сцены. Обольщаться, что в погремушке внезапно проснулась ревность собственницы, не стоит. Это было как раз проявление ее обычной стервозности вкупе с той самой, вроде невозможной для такого еще, по сути, юного и, безусловно, эгоцентричного, как она, существа, безошибочной интуицией на всякие неприглядные вещи. Ведь мы с Катькой действительно переспали. Всего раз, нетрезвыми, как раз год назад. Меня на свадьбу к Малеевым зазвали, заметив, что приехал в родные места. Вот там мы и пересеклись. Черт знает, как получилось. Вроде только вышли по домам на темную ночную улицу, и вот уже лежу я, пялюсь в брусья на потолке сарая, и она хватает воздух рядом с задранной юбкой. Даже что и как было, толком не вспомнить, херня какая-то вышла. Короче, я после извинился, реально стыдно стало перед Колькой, ее мужем, и перед самой женщиной. Как воспользовался, что навеселе. Разошлись, решив, что типа ничего и не было. Но я не слепой. И как бы перед злючкой крашеной ни делал морду кирпичом, а засек тот самый похотливый блеск в глазах Катьки, которым и ткнула ее Роксана. Вот и реши теперь, что будет правильнее: признать, что погремушка все верно просекла, или и дальше идти в несознанку.

Шреку надоела долгая дорога, как только началась тряска, и он стал громко басовито мяукать. Что, однако, довольно долго не прерывало сон Роксаны. Устала так или просто всегда спит столь крепко и безмятежно? Губы приоткрыты, щеки порозовели, длиннющие ресницы подрагивают, лоб вон забавно морщит и сопит почти умильно. Во сне — ну чисто куколка нежная, если еще весь этот пирсинг и цвет волос не замечать. А как проснется — кукла сразу уже бесноватая. А мне, зараза, хоть так, хоть эдак — без разницы почти. И так встает, подмывает остановиться, повыкидывать вещи с заднего сиденья, уложить ее туда и разбудить, вылизывая между ног. Я ее там еще не попробовал, и от предвкушения во рту сохло, возил, как дурак, языком по зубам. А когда она бодрствующая фурия, так и вовсе свет туши. Ширинку рвет, чуть не до крика. Мозги отключаются на раз. Не было бы светло еще, ей-богу, отодрал бы у того забора.