Возвращение грифона

А не пойти ли тебе… понял? Ты как со мной разговариваешь, приглашальщик на беседу? Я сейчас на тебя проклятие напущу, ты срать черным поносом до конца жизни будешь, а она будет недолгой, очень недолгой, веришь?! Я должен бежать к какой-то сучонке на цирлах, как собачонка? Потому, что ее муж первый секретарь? Ты сам-то соображаешь, что говоришь? Да мне плевать на деньги, веришь? На все плевать! И на тебя тоже, вместе с этой сучкой!

Я просто взбесился. Все то, что я накапливал эти месяцы, вся обида, злоба, воспоминания о том, как меня истязали в стенах этого заведения, досада на свою ущербность — отсутствие памяти — вылилось в такую великолепную ярость, что я и в самом деле готов был растерзать полковника. И я его ничуть не боялся. И он это чувствовал.

Полковник привстал из-за стола, упершись руками в полированную столешницу из темного дуба, покраснел, открыл рот и хотел что-то сказать, а может крикнуть, когда я тоже встал и, сделав пасс руками, сказал Слово, и в воздухе повис Знак огня, полыхающий как никогда — огненный, красивый и готовый выпустить очередь из огненных шаров, способных разнести стену РОВД вместе с полковником.

Тогда милиционер опомнился. Он побледнел, с размаху плюхнулся на кресло и сделал жест рукой:

— Хватит. Успокойся. Давай поговорим начистоту, как два мужика. Мы наговорили лишнего, но никогда не поздно все вернуть на нулевой вариант. Хорошо?

Я глубоко вздохнул и движением руки развоплотил Знак огня:

— Хорошо. Я слушаю.

— Что вы хотите за ваши услуги? За то, что окажете услугу жене Первого секретаря?

— Я не работаю бесплатно. Но деньги мне не нужны. У меня они и так есть. Надо будет — заработаю столько, сколько мне нужно. У меня есть просьба, если вы мне поможете, я помогу супруге Первого и буду помогать вам, если мои услуги вам понадобятся. В разумных пределах, конечно. Напускать порчу ради вас я не буду.

— А и в самом деле можете? — поежился полковник.

— Могу, — спокойно кивнул я, — но ни разу этого не делал. Не хочу. Пока не заставят обстоятельства.

— Хорошо. Я слушаю вашу просьбу.

Минут десять я излагал полковнику то, что я от него хотел. После того как закончил, тот долго молчал и затем отрицательно покачал головой:"

"— Это невозможно. Это все равно что рубить сук под собой! Ну ладно, я переживу, если их посадят, хотя могу потерять должность, но ведь это нереально доказать! Что у вас есть, кроме голых, ничем не подкрепленных слов? Вы обвиняете офицеров, из которых двое члены КПСС, уважаемые люди, даже орденоносцы — и вы говорите, что они вас убивали, закапывали в яму, пытали?! Кто в это поверит? Подождите, допустим, я вам верю. Но этого мало. Вы же сидели… лечились в психиатрической клинике.