Возвращение грифона

Они переглядывались между собой, удивленно и насмешливо поднимали брови, а когда я закончил, Дымов с издевательским смешком сказал:

— Шарлатан херов! Моя бы воля — ты б с зоны не вылезал. Вас, аферистов, искоренять надо. Закончил свою тарабарщину? Успокоился? Забудь о своих дебильных заявлениях — никто никого не бил. Никто не истязал. Тебе же спокойнее будет. Иначе…

— А чего иначе? — невинно осведомился я.

— Василич! Молчи, он нарочно провоцирует, — буркнул стоящий рядом зам и тоже стал сверлить меня тяжелым взглядом.

— Никто вас не провоцирует, — усмехнулся я, — рассказываю, что теперь будет. А будет вот что — через десять минут у вас начнет зудеть тело. Вы почувствуете, как будто у вас под кожей лазят, протискиваются черви. Зуд будет невероятным, страшным, невыносимым. Вы будете расчесывать себя до крови, а на местах расчесов образуются нарывы, из которых покажутся тонкие нитки червей. От вас отвернутся близкие, друзья, соседи. Вас уволят с работы. И вы будете заживо гнить, съедаемые изнутри. До тех пор, пока вы сами не пойдете и не напишете явку с повинной, в которой расскажете обо всех своих преступлениях — избиениях людей, пытках, поборах и обо всем, что вы творили все это время. А потом вы найдете меня — не знаю, как вы это сделаете. Да мне и плевать — даже если вы сгниете, заживо съеденные паразитами. Такие твари, как вы, заслуживают таких мук. Адских мук. И вы будете умолять меня простить. И если убедите — я вас прощу и сниму проклятие. Если уже не будет поздно. Вот теперь я все сказал. Как хорошо, что все вы оказались сегодня на месте, просто замечательно. Не хватает только участкового, но я до него еще доберусь. Будьте уверены.

— Да пошел ты! Козел… — Дымов шагнул ко мне, сжав кулаки, и тут в кабинет вернулся полковник. Он осмотрел всю компанию и, испытующе поглядев на меня, спросил:

— Все? Поговорили? Достаточно?"

"— Достаточно. Скоро они придут к вам и напишут явку с повинной, — усмехнулся я, глядя на бледные лица оперативников, и добавил: — Запомните, только явка с повинной вас спасет!

— Идите к себе, — хмуро приказал полковник и, покосившись на меня, добавил: — Потом поговорим.

Дымов кивнул головой и, махнув своим «бандитам», вышел из двери, неосознанно почесывая правое бедро. Я криво усмехнулся: «Проклятие седьмого сына» начало действовать.

Насколько у меня имелась информация — больше двух лет никто из тех, на кого было наложено это проклятие, не жил. Страшное заклятие. И против него было только одно средство — магическое. Ни спиртное, ни лекарства, ни любые другие средства не могли заглушить страшный, невероятный зуд.