Возвращение грифона

Что-то вроде: «Вот Она!»

— И чего? Город как город… суетливый. Машин до фига — у нас хоть проехать свободно можно. А тут такие потоки… Ничего не вижу достойного восторга. Даже дома ничем не отличаются от тех, что в нашем городе. Типовая хрень. Ну Кремль, да. Интересно.

— А Ленин? Там Ленин лежит! Не хочешь сходить на него поглядеть?

— Неа… ну лежит себе и лежит. Пустая оболочка человека. Вот за что ему такое проклятие?

— Какое?! — удивленно подняла брови Маша.

— Лежать неупокоенным, какое же еще. Ну представь, что тебя положили где-то на витрину и толпы придурков ходят и разглядывают. Тебе понравится? Он где-то бродит тенью, неприкаянный и неупокоенный, и страдает. И нет ему отпущения грехов…

— Тсс! — Маша приложила палец к губам и кивнула на спину водителя.

Я улыбнулся и кивнул, хотя нашим «хозяевам» и наплевать, какие у нас политические взгляды и чего мы болтаем, все же не стоило их злить. Есть определенные правила игры, и стоило их соблюдать.

Мы сегодня прилетели из нашего города в Москву самолетом. В аэропорту нас встретили прямо у трапа самолета — остальные пассажиры с восхищением и завистью смотрели, как молодую парочку усаживают в черную «Волгу». Видимо, решили, что мы какие-то детишки высокопоставленных чиновников.

Мне было смешно, а Маша вся преисполнилась гордости — советское воспитание. В обществе, в котором все равны, тот, кто приподнимается над серой массой, всегда вызывает и зависть, и восхищение. И чем ровнее и серее эта масса, тем больше восхищения вызывают эти люди. Бард, рассекающий по Москве на иностранной машине, которую большинство граждан Советского Союза видели только на картинках или в кино, вызывает всенародную зависть и любовь. И все стремятся получить привилегии, и счастливы, когда эти привилегии получают, гордятся этим — мы не такие, как все, нас заметили!

Квартира, которую нам предоставили, находилась в центральном районе города и мало чем отличалась от той, в которой мы жили в нашем, родном городе, — пять комнат, мебель по последней моде, цветной телевизор и двухкассетник — все атрибуты элитной семьи. Так-то мне здесь понравилось — окна выходили на тихий двор, и машину есть где поставить — мне обещали, что ее в ближайшее время перегонят по новому месту жительства.

Водитель проводил нас до дверей квартиры, отпер их и отдал ключи нам — вместе с ордером на вселение и паспортами, в которых уже стояли штампы московской прописки. Пожелав нам хорошего отдыха, предупредил, что машина за нами придет завтра, в восемь утра, и к этому времени мы должны быть готовы — поедем в Кремль. В холодильнике продукты, в шкафах все необходимые нам вещи — располагайтесь и ни в чем себе не отказывайте.