Возвращение грифона

Потом недоуменно смотрит на меня:

— И что, это все?! Может быть, какое-то время надо ждать, чтобы пошел процесс?

Я растерянно смотрю на нее и не понимаю, что произошло — все должно было получиться как в случае с Машей — Маргарита Николаевна должна была помолодеть и обрести облик двадцатилетней девушки. Однако результат нулевой.

Все растерянны, женщина не смотрит мне в глаза, удрученная и опустошенная. Она даже как-то постарела на глазах и стала выглядеть на свой возраст, и старше — далеко за пятьдесят. Я опустился на кровать, наблюдая за пациенткой, растерянный и не знающий, что делать, когда вдруг луч, отразившийся от тяжелых сережек женщины, блеснул мне в глаза, и я вскочил с места:

— Они! Это они! Снимите их сейчас же!

— Кто — они? — недовольно и подозрительно спросила Маргарита. В ее глазах я уже опустился до уровня фокусника-афериста и совершенно вышел из доверия.

— Серьги! Они с изумрудами? Снимите их сейчас же! Вынесите из комнаты! Они блокируют мои заклинания, я знаю, я вспомнил.

— Уверены? — недоверчиво спросила женщина, но все-таки сняла серьги. Затем взяла их в руку и, подойдя к дверям, просто выбросила их за порог.

— Ложитесь. Теперь все будет нормально, — приказал я.

Женщина покорно легла, и я заново начал отчитку заклятия. Через двадцать минут передо мной лежала молоденькая девушка в халате Маргариты Николаевны, обвисшем на похудевшем теле. В комнате было жарко, а на постели образовалось здоровенное пятно — жир, пот, выделения женщины, — то, что не «сгорело» в процессе переделки организма.

Маргарита вскочила с постели, не стесняясь нас с Машей, сорвала с себя халат и бросилась к огромному зеркалу, практически во всю стену, отражавшему комнату и ее стройную, девическую фигуру с торчащей вперед молодой грудью.

Тогда она заплакала навзрыд, схватившись за голову, раскачиваясь, как статуя античной обнаженной девушки.

Мы с Машей перепугались, кинулись к ней, стали успокаивать, расспрашивать, что с ней случилось, и она, видимо, расслабившись от стресса, от переживания, от долго сдерживаемой, зажатой в себе боли, выдала:

— Мой-то не спит со мной уже год! Секретарш дерет да комсомольских активисток! Кобель гребаный! Говорит, на себя погляди, я еще молодой мужик, а ты? Говорит, и чего тебе надо — все есть, в золоте ешь-спишь, чем ты недовольна?! Хрена мужского захотела? Так заведи себе хахаля — только чтобы я не знал, узнаю — прибью! Сволочь такая! А я ничего не могу сделать! Если он не хочет меня, что я поделаю?!

— Теперь вы красотка, — улыбнулась Маша, — секретаршам до вас, как до Москвы пешком. Теперь он вас точно из постели не выпустит.

— Только нужен ли он мне теперь? — зло усмехнулась Маргарита. — Мне кого-нибудь помоложе надо.