Гридень 6. Собиратель земель

Правда я для нее, так, дополнение к серьезному делу. Климент опасается, что на Руси назревает новая усобица и хочет призвать Ростислава Новгородского на поклон в Киев. Это было еще до того, как в противостоянии Юрьевичей все же победил старший брат. Чего-то мне не досказали, но суть, я думаю, что уловил.

Опасения митрополита мне так же понятны. До меня доходят сведения, как передвигается огромный караван из войск и еще большего числа людей нератных, что устремились в Братство. Масштабы этого движения должны быть столь велики, что не могут не вызвать недоумение на Руси. Митрополит — человек не глупый, более того, еще более дальновидный, чем кто-либо из князей. Вот он и заслал ко мне Ефросинью с проверкой.

Нужно было мне все же больше делиться, а еще, приобретая землю, уже сейчас начать раздавать их великому князю.

— Но, что тебя так гложет, воевода? — спросила Ефросинья.

Я рассказал. Без особых подробностей, несколько приукрасив ситуацию, конечно же, в свою пользу. Из моего рассказа вышло так, что Ростислав Юрьевич собирается идти против Братства, а я, чуть ли ни смиренно уповаю лишь на волю Господа и на поддержку митрополита с великим князем.

— Я поговорю с Ростиславом. До меня уже дошло то, что свершилось братоубийство. Вот встречусь с епископом Ануфрием, и мы вдвоем с ним станем увещевать Ростислава. То не твоя забота, — сказала Ефросинья, протягивая мне руку для благословения.

— Благослови, матушка, — сказал я, целуя руку преподобной Ефросиньи Полоцкой.

На помощь великой женщины уповай, но не сиди сиднем, а действуй! Так что, как только у меня получилось временно избавиться от общества Ефросиньи, посыпались приказы. Оставалось только вдумчиво поговорить со Спиридоном.

Иван Ростиславович, несмотря на то, что стал галичским князем, все равно прозванный в народе Берладником, смотрел на относительно стройные колоны людей, повозок, скота, делал это с некоторой тоской. Все это могло принадлежать ему. Бывший воевода Братства чуть ли не облизывался на виды табунов коней, стадкоров, отар овец. Но понимал, что к этому богатству, как и к людям, что сопровождают такой богатейший караван, он уже не относится. Понимал головой, но сердце требовало поиска иного отношения к ситуации.

Не то, чтобы в Галиче плохо, нет, здесь даже очень сытно. Главное, что есть соль, на ней княжество живет и богатеет. Вот только был еще один важный фактор — это степень самостоятельности. Ивану Ростиславовичу сейчас казалось, что он имел куда больше самостоятельности, независимости, право выбора, когда оставался воеводой Братства Андрея Первозванного.

Великий князь киевский Изяслав Мстиславович распространял свою волю на Галич не только, даже не столько, посредством уплаты дани.