Гридень 3. Экспансия

— Тысяцкий, а зачем мы усадили обозников на коней? Они же и не доскачут до ворога, а в бою только мешать будут. Наплодим больше крови, да и только. Где после, если одолеем ворога, возничих брать? — возражал Фома.

Между тем, пока я вел переговоры, все приказы были исполнены. Это позволительно спрашивать, такие вопросы — это процесс учебы. Я учу десятника, как и других своих подчиненных, они несколько учат меня. Так что не последовало с моей стороны ни осуждения, ни становления на место забывшего о субординации подчиненного. Главное, что еть врепмя на ответы, а приказы исполнены.

— Ты издали различишь ратника опытного и обозника, который ряженный под ратника? — спросил я.

— Понял тебя. Ты хочешь, чтобы противник подумал, что у нас полторы сотни воинов вместо одной? — сообразил Фома. — Но тогда… Если ты желаешь показать врагу силу, то ты хочешь заключить мир?

— А тебе не терпится сражаться? — усмехнулся я. — Я о том и сговаривался сейчас. Нам не нужны ссоры с русичами на половецких землях. Вот в этом и есть слабость Руси, что князья грызнуться промеж собой. А собери они всю силу свою, да объединись, так и не меньше тех латинян собирали бы войско.

— Это вряд ли. Они и три тьмы собирают, — скептически заметил Фома. — Где ж такую прорву прокормить, а вооружить?

— Русь может выставить и больше тридцати тысяч. Пока не сильно больше, но я тут для чего? Скоро и сорокатысячное войско сможет воевать, — сказал я, всматриваясь в даль, где все еще стояли в боевых порядках потенциальные противники.

— Ты? Ты собрался все это изменить? — с долей скепсиса спрашивал Фома.

— А разве уже не изменяю? Сколько уже в моей тысяче людей? Две с половиной сотни? Уже больше. И набор идет, и не зря я оставил Геркула и Ефрема обучать новых воинов. А по весне еще ратники придут, не сомневайся. Так что только у Братства будет более тысячи ратных, — сказал я с улыбкой и резко посерьезнел. Все, дайте обозникам в руки еще запасные луки.

— Поломают же, тати необученные, — высказался десятник.

— Правило вспомни! — прикрикнул я на Фому. — Сначала выполняешь приказы, а после, если есть возможность, мы их обсуждаем.

— Прости, тысяцкий-брат, сейчас исполню, — поправился десятник.

— Не хочешь ты сотником становится, споришь со мной, — пробурчал я вслед Фоме, рванувшему исполнять мои приказы."

"Странное дело получается, что у меня уже две с половиной сотни воинов, да еще кандидатов в воины более сотни, а сотник только один — витязь Геркул. А между тем, и так имеющаяся система подчинения и управления не без изъянов, так еще и с кадрами проблема. Но я считаю, что два сотника у меня на подходе: Боброки Фома. Лис тоже не плох, но пусть походит десятником хотя бы полгода, да и Ефрем также. И без того у многих взлет карьеры, как старт у сверхзвуковой ракеты.