Королевство грез

Конь двинулся вперед быстрым шагом, а Дженни, на время позабыв о своих горестях, любовалась пышностью и гармоничной соразмерностью представшей перед глазами картины.

Высокая стена, размеченная двенадцатью изящно круглившимися башнями, полностью замыкала замок со всех четырех сторон. Пока Дженни смотрела, стражи, расставленные вдоль стены замка, подняли трубы, издали длинный двойной сигнал, и через минуту был спущен подъемный мост. Вскоре по нему загрохотали всадники в ливреях и сияющих под солнцем шлемах, держа в руках стяги, колышущиеся маленькими, мельтешащими точками. Дженни увидела крестьян, которые сбегались с полей и выскакивали из хижин, валили толпами из деревни, спешно направляясь к дороге и выстраиваясь в ряд по обеим ее сторонам. Ясно, подумала Дженни, высокопоставленная персона, владеющая поместьем, должно быть, ждет их и устраивает гостеприимную встречу.

– Ну, – вымолвил Ройс, – что скажете?

Она обернулась, взглянув на него горящими от восторга глазами, и тихо призналась:

– Чудесное место… Я никогда не видела ему равного."

"– Похоже на ваше королевство грез? – усмехаясь, поддразнил он, и она поняла, что его необычайно обрадовала ее оценка великолепия замка и окружающих красот.

Он улыбался почти неотразимо, и Дженни торопливо отвернулась, чтобы не поддаться царящему вокруг очарованию, но ничего не могла с собой поделать. Внезапно она различила далекий конский топот, надвигающийся сзади, предположив, что это, наверное, люди Ройса догоняют их. И впервые за несколько дней ощутила острое беспокойство по поводу своего внешнего вида. Она все еще носила свадебный наряд, надетый ночью, когда Ройс похитил ее из Меррика, но он был весь изодран и перепачкан после вынужденного спуска по стене Меррика и скачки сломя голову по лесам. Вдобавок платье и плащ вымокли под дождем, потом высохли под солнцем, превратившись в линялые, покрытые пятнами, измятые тряпки.

Сейчас же им явно предстояло остановиться в замке, принадлежащем некой весьма важной особе, и хотя она уверяла себя, будто ей абсолютно плевать, что подумают какой-нибудь английский дворянин или его крепостные с вилланами[13], мысль опозорить перед ними себя, а стало быть, и своих родичей, была ей ненавистна. Она попыталась утешиться соображением, что по крайней мере имела возможность вымыть голову нынче утром в ледяном ручье, пробегавшем близ места, где они на ночь разбили лагерь, но была абсолютно уверена, что волосы – единственное реальное ее достояние – представляют собой спутанную копну, утыканную листьями и хворостинками.