Прощальный поцелуй Греты Гарбо

– Благословенная минута…

– Как мало вам нужно, – обронила она.

– В моем возрасте, любезная Лионелла, и этого хватит. Напрасно вы с нами не едете. Есть договоренность с Терсковым.

– Хотите проводить игру в том же отеле?

– Да ну вас! – Лионелла в сердцах махнула рукой. – С ума вы сошли!

– Информирую вас: участие подтвердили тринадцать человек.

– Оставшихся двоих вы точно найдете.

– Ничуть не сомневаюсь, – заметил Шмельцов и спросил с дружелюбной улыбкой: – Как поживает наш друг Кирилл?

– И вы смеете спрашивать? – Лионелла взяла телефон, словно собираясь звонить, потом нервно отложила его.

– Вы подставили его. Не удивлюсь, что раздавленная собачка тоже ваших рук дело.

Григорий Шмельцов потерял выдержку:

– Я не имею никакого отношения к убийству животных!

– Дело не в этом. – Она опустила глаза и машинально передвинула телефон.

– Тогда выражайтесь яснее!

– Признайтесь, Кирилл не угрожал вам…

– Тогда почему вы соврали следователю?

Шмельцов наконец сдался:

– Я должен защищаться. Меня чуть не приняли за преступника! На оружии нашли его отпечатки. К чему теперь эти разговоры?

– Значит, Кирилл не угрожал вам?

– Да что вы заладили… – Шмельцов швырнул на стол деньги, схватил шляпу и забрал свою трость. – Мне пора! – Однако, сделав несколько шагов, обернулся: – И вы не спросите, с кем уехала Марго Никодимцева?

– С кем? – Лионелла задала вопрос безо всякого интереса.

– С Мишелем Петуховым.

– Да бросьте… – От удивления у нее вытянулось лицо.

– Можете поверить, у них – давний роман.

1936 год Киностудия «MGM», Калвер-Сити, США

Укрывшись за декорациями, Ефим дождался, пока со съемочной площадки уйдет последний человек. Дверь закрылась, и где-то со стуком опустился электрический рубильник.

Павильон погрузился в абсолютную темноту. Впрочем, уже через минуту Ольшанский убедился в том, что ничего абсолютного не бывает. Скудные лучики света из коридора, пробившиеся через неплотно прикрытую дверь, позволили ему найти декорации, в которых стоял диван. Улегшись на него, Ефим остался один на один с бессонницей.

Всю ночь Ольшанский грезил о Гарбо. Бессонница перемещала в его мозгу мириады мыслей и неоформленных образов. Он видел дивное лицо Гарбо так ясно, что мог разглядеть огромные синие глаза, нежный рот с изогнутой, словно лук Купидона, верхней губой. Ее божественное тело тревожило и порождало желания.

«Мой разум видит реальность…»

«Девочка-служанка из Швеции, с лицом, которого с любовью коснулся творец…»

«Ее лицо очень обманчиво…»

Куцые, оборванные мысли к утру оформились в истину:

«Чтобы побыстрее увидеть ее, нужно заснуть».

Кто-то крикнул по-английски:

Ольшанский проснулся и сел на диване.