Грешный соблазн ночи

— Я принимаю твою клятву, Демьян Даров, — для Абашева происходящее не было неожиданностью. Он выполнял некий ритуал, давно согласованный.

Зато у Марии глаза округлялись всё сильнее.

Потому что она ничего не понимала. И, кажется, мужчины не спешили ей что-либо объяснять.

— Что за клятва? — не громко спросила она. — Папа, Демьян, объясните мне, что происходит….я ничего не понимаю, вы говорите загадками, от чего мне становится не по себе…

Демьян повернулся корпусом в сторону девушки, и четко выговаривая каждое слово, сказал:

— Я предлагаю тебе, Мария Абашева, стать моей подругой по крови. Я предлагаю разделить тебе мой кров и мою постель. Я предлагаю тебе мою защиту.

Мария пошатнулась, у неё возникло чувство, что земля уходит из-под ног, благо она стояла рядом со шкафом, и ухватилась за его полку.

Слова Демьяна поразили её. Они прозвучали, как признание…Признание в чем? В любви? Но про любовь как раз и не было сказано ни слова!

Она посмотрела на Демьяна, желая встретиться с ним взглядами и хоть что-то вразумительное прочесть в его глазах, но он, как назло, нацепил на себя маску непроницаемости.

А дальше и вовсе было круто!

Он развернулся на каблуках и вышел из дома Абашевых.

Глава 26.

— Папа?

От шока Мария не сразу нашлась, что сказать. Почему Демьян ушёл, не дождавшись ответа? Почему больше ничего не сказал? Как следует понимать его слова, и его уход?

— Папа, что всё это значит? — Мария перевела дыхание. — Я хочу получить вразумительные объяснения на те действия, участницей которых вы меня сделали! Почему Демьян ушёл и что значили его последние слова?

Мария сама не заметила, но её голос дрогнул, а на глазах навернулись слезы. Шестым чувством она понимала, что решается её судьба.

Аркадий Игнатьевич улыбнулся и задал лишь один вопрос:

— Дочь, ты его любишь?"

"Мария открыла было рот, чтобы сказать, что даже предположение о её влечении к вампиру глупо и нелепо, но вспомнила, что их разговор и начался именно из-за вот таких глупых и нелепых влечений.

К тому же, она никогда не любила врать. А отцу и не могла.

— Люблю, — совсем тихо пропищала она, и одна слеза покатилась по её щеке.

Аркадий Игнатьевич, хромая, приблизился к дочери, и большим пальцем вытер слезинку.

— Даров только что попросил выйти тебя за него замуж. Ушёл он потому что дает тебе время и возможность прийти в себя. И это время ограничено. Пять минут он будет ждать, а потом исчезнет с территории стаи, и больше не станет тебя беспокоить. Никогда.

Марию затрясло, заколотило, и она, чтобы хоть как-то совладать со своими эмоциями, зажала рот руками. Она беспомощно посмотрела на отца. Тот понял её чувства, и его лицо смягчилось.