Грешный соблазн ночи

Я утром заходил к ней, выглядит она…значительно лучше, — легкая улыбка промелькнула в глазах альфы. Но он не позволил дочери перевести тему разговора. — Демьян, я слушаю тебя. Мне кажется, или ты мне что-то хочешь сказать?

И он внимательно посмотрел на вампира.

Мария ни за что бы никому не поверила, если бы не увидела собственными глазами, как тень смущения и робости на мгновение промелькнула на лице Демьяна. Потом он взял себя в руки и решительно сказал:

— Ты прав, альфа. Я приехал в твой дом с определенной целью.

Внезапно сердце Марии встрепенулось, как у пойманной птахи. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, и у неё создалось впечатление, что они знают что-то, о чем она не подозревает.

— Папа? Демьян? — осторожно спросила она, привлекая к себе внимания.

Аркадий Игнатьевич продолжил смотреть на вампира. Он точно чего-то ждал.

— Ты — альфа, тебе известны не гласные законы, которые существуют между нашими расами, договоренности, оглашаемые только единицами, — начал речь Демьян, и она звучала немного пафосно. Но Аркадий Игнатьевич медленно кивнул, отчего у Марии по спине прошлись мурашки.

— О каких договоренностях вы говорите? — не выдержала она и снова вмешалась в разговор. — Между вампирами и оборотнями существует лишь договор, по которому не замужние волчицы отправляются кормить вампиров, если те нуждаются в реанимации! Или я заблуждаюсь?

— Ты заблуждаешься, Маша, — ответил отец. — Проблема возникла сразу же, после того, как первые волчицы ушли в кланы вампиров. Возвращались единицы. Ты спросишь почему? Потому что между кормильцем и кормилицей возникала связь.

Мария вздрогнула, пораженная словами Аркадия Игнатьевича. Так значит, она не первая поддалась влечению! Были и другие! Но почему о них ничего не известно?

Ответ пришёл сам собой: гордым волкам и так было нелегко признать поражение в войне, а тут получалось, что женщины стаи предавали их. По-другому, связь между волчицами и вампирами оборотни не могли воспринять!

— Это держалось в секрете, — сказала она, на что отец кивнул.

— Ни к чему лишние разговоры.

— Но тогда….Тогда при чем тут я? — она растерялась. Что-то очень важное продолжало ускользать от неё.

Демьян чуть заметно побледнел и сжал губы. Он не сводил пристального взгляда с девушки, ловя малейшие изменения в её тембре голоса, мимике, движении.

— Аркадий Игнатьевич, я признаю, что добровольно возвращаю вашу дочь вам. Отныне я не имею права призывать её на кормление, — его дальнейшие слова повергли Марию в шок. — Она — свободная дочь своей стаи, и вольна делать свой выбор. От себя я могу сказать следующее. Я приношу клятву, что какой бы не был ваш ответ, никто не будет мстить вашей семье. Ни я, ни мои родственники.