Анонимные грешники (ЛП)

— Кто-нибудь увидит, — визжит она, ее холодное дыхание создает облачка конденсата на моем лакокрасочном покрытии. — Я…

Прежде чем она успевает закончить фразу, я вытаскиваю из верхнего кармана шелковый платочек, сжимаю его в кулак и заглушаю остаток ее предложения, запихивая ей в рот. Она замирает на мгновение, прежде чем ее дыхание возобновляется, тяжелее и горячее, чем раньше.

Я наклоняюсь над ней, касаясь губами ее уха. Прижимаю твердую, как камень, выпуклость в моих брюках к щелке ее задницы. Мои пальцы прижимаются к ее шее сбоку. Господи, такая гладкая, шелковистая кожа, которая так и просится на мои отметины.

— Если ты хочешь вести себя как животное, тебе заткнут рот, как животному.

Все ещё прижимая ее к машине своей грудью, я наклоняюсь и расстегиваю ремень. Вырываю его из петель и наматываю на руку."

"Она тяжело дышит, и я тоже. Моя кожа горит, как провод под напряжением, горит от опасного коктейля, состоящего из равных частей ярости и похоти. Адреналин бурлит где-то под поверхностью, и я знаю, что моя порочность во всем ее горячем, зудящем великолепии вот-вот выплеснется на идеальную задницу Рори.

На этот раз я не могу обещать, что не прикоснусь к ней. Но что я могу обещать, так это то, что на этот раз я продержусь гораздо дольше трех ударов.

Глава двадцать четвертая

Мое сердце колотится о капот машины, и такой же глухой звук отдается в моих ушах, подпитываемый неверием. Этого не может быть на самом деле. Так ведь? Ноябрьский холодок пробегает по моему голому заду, напоминая, что мне это не почудилось. Я действительно голая ниже пояса, склонившаяся над машиной в холодном свете дня с самодельным кляпом во рту. На публике.

О, и еще, я вот-вот почувствую на себе кожаный гнев Анджело Висконти.

Святой ворон. Что мне сделать, чтобы отмотать время назад всего на несколько минут и отговорить себя от глупого акта неповиновения. Мной руководил жар у меня между ног, а не моя логика. Логика подсказала бы мне проглотить свою похоть, натянуть улыбку и сесть в чертову машину.

Не переступать эту дурацкую черту.

Брюки Анджело касаются моих голых бедер, и я ахаю. Я не знала, что можно жаждать того, чего у тебя никогда не было, и все же мое тело нуждается в прикосновениях Анджело, как мои легкие нуждаются в кислороде. Настолько, что даже что-то отдаленно напоминающее прикосновение воспламеняет все мои нервные окончания. В моей голове беспорядок по нескольким причинам. Потому что с тех пор, как я узнала, что он убил собственного отца этими руками, мне стало ещё интереснее, каковы они на ощупь на моем теле.

— Ты глупая маленькая девочка, Аврора. И теперь ты поймешь, что не готова играть с настоящим мужчиной.

Мой пульс трепещет между бедер.