Анонимные грешники (ЛП)

Едва слова слетают с моих губ, как ветер подхватывает их и уносит над неспокойным морем. Я произношу их не более чем шепотом, остро ощущая толпу всего в нескольких футах позади меня.

День всех святых. Первое воскресенье ноября, посвященное чествованию ушедших из жизни близких. Я уже произнесла небольшую молитву за свою маму, и теперь я нахожусь среди моря Висконти, которые приехали издалека, чтобы собраться у общей могилы родителей Анджело."

"Собирается дождь. Облака низкие, цвета древесного угля, и в воздухе ощущается знакомая смесь влажности и статического электричества. Как только я поднимаю взгляд на ворону, пролетающую над головой, жирная мокрая капля падает мне на щеку.

За этим следует тяжелая рука, сжимающая мое плечо, и от того, как я вздрагиваю в ответ, у меня снова болят ребра. Этим утром Грета дала мне пригоршню обезболивающих вместе с «Я же тебе говорила», но они мало помогли заглушить боль. Она была права. Она говорила мне не делать кудрявые волосы на вечеринку по случаю помолвки, но я не послушалась. И, очевидно, этот маленький акт неповиновения стал причиной того, что Альберто столкнул меня с лестницы, как только мы вернулись в особняк.

Теперь он стоит рядом со мной, его пальцы впиваются в мою ключицу.

— Иди сюда, — рычит он мне на ухо. Гнев в его тоне — остатки вчерашнего вечера. От этого у меня по спине пробегает дрожь отвращения, и когда начинают падать новые ледяные капли, я закрываю глаза.

Меня зовут Рори Картер, и я могу совершить очень, очень плохой поступок.

Но, как всегда, я прикусываю язык и надеваю идеальную улыбку. Альберто накрывает зонтиком мою голову, обнимает толстой рукой за талию и ведет меня обратно к толпе скорбящих, останавливаясь перед могилой. Она прекрасна: высечена из мрамора и усыпана десятками свежих красных роз.

За ней священник разглаживает свои одеяния и неловко оглядывается в сторону, где женщина, которую я никогда не встречала, уже плачет. Рыдает под своей кружевной вуалью, сморкаясь в шелковый носовой платок.

— Господи, — бормочет Альберто себе под нос. — Только не снова, — затем его рука соскальзывает с моей талии, и он вкладывает зонтик мне в кулак. — Я постараюсь заткнуть ей рот, — ворчит он, выныривая под дождь и превращаясь в джентльмена. Он притягивает ее к себе и гладит по спине.

Всегда должен быть в центре внимания.

Тепло целует костяшки моих пальцев, когда кто-то берет ручку зонта из моих пальцев в свои. Мой взгляд падает на руку, которая теперь держит зонтик над нами обоими, и мое сердце сразу же замирает.

Так всегда бывает в присутствии Анджело.

— Она проделала тот же трюк на похоронах.

Не поднимая глаз, я прижимаю кулаки к груди.

— Кто она такая?

— Понятия не имею. Вероятно, троюродная мачеха двоюродного брата моей тети.