Анонимные грешники (ЛП)

Совсем невозмутимый, он пристегивает ремень безопасности, заводит машину и выезжает, положив руку на рычаг переключения передач.

Моя челюсть отвисает.

— Что, черт возьми, это было?

— Не тот человек, — его взгляд метнулся к зеркалу заднего вида. — Есть ещё какие-нибудь предложения?

Даже если бы мой мозг функционировал достаточно хорошо, чтобы соображать, я бы ни за что на свете не назвала Анджело Висконти другое имя. Он тоже это знает, потому что, не говоря ни слова, сворачивает на прибрежное шоссе и направляется к Бухте Дьявола.

Мое сердце бешено колотится о грудную клетку, как будто оно хочет выбраться из этой машины так же сильно, как и я. Но я все ещё чертовски возбуждена. Через чур… возбужденная. Я обнаруживаю, что извиваюсь на кожаном сиденье, мой клитор молит о любом типе трения.

Господи.

Я прислоняюсь к окну, но на этот раз холодное стекло никак не влияет на мою температуру. Вместо этого я смотрю, как океан проплывает мимо в размытом сине-сером свете, и пытаюсь не стонать каждый раз, когда рука Анджело касается моего бедра, когда он переключает передачу.

Теперь мне понятно, почему его называют Порочным Висконти. Это не единичный акт безжалостности из его прошлой жизни, вроде того, что он переспал с девушкой Данте на выпускном вечере или прострелил колено своему водителю за то, что тот свернул не туда. Нет. Это черта характера. Это то, как он может включать и выключать его, как выключатель света. Как он не задумывался о том, чтобы застрелить Макса из-за самонадеянности, или выкинуть Райдера в витрину магазина из-за не более чем неточного описания, а затем вернуться к нормальной жизни, как будто ничего не произошло.

Он хладнокровный убийца.

К тому времени, как железные ворота особняка Висконти открываются, я уже отстегиваю ремень безопасности и, если понадобится, выпрыгну из этой чертовой машины. Анджело притормаживает на круговой подъездной дорожке и глушит двигатель.

— Я бы поблагодарила тебя за то, что подвез домой, но…"

"Его рука, сжимающая мое бедро, обрывает мое предложение, словно точка. Я задерживаю дыхание и смотрю на его руку сквозь ресницы. Она выше, чем была, когда я сидела в багажнике. Насколько высоко, что тыльная сторона его мизинца задевает шов там, где мой бугорок соприкасается с моей ногой.

Я сглатываю. Испустив ошеломленный вздох.

Он смотрит вперед, безразлично разглядывая дом через ветровое стекло.

— Ты знаешь правила игры.

— Я…

— Грех, — хрипло произносит он. — Назови мне какой-нибудь грех.

— Э-э, хорошо, — я облизываю губы. — Грета ужасно относится ко мне. Поэтому, когда она делает мне прическу, я использую заколку для платья, чтобы поцарапать циферблат ее часов.

Он остается неподвижным.

— Расскажи мне что-нибудь настоящее.

Я моргаю.

— Это было по-настоящему.