Анонимные грешники (ЛП)

 — В общем, я явился в офис в Кремниевой долине, и меня встретил какой-то мудак, назвавшийся генеральным директором. Ты знаешь этот тип — живет в толстовке с капюшоном и носит шлепанцы с понедельника по пятницу, — краем глаза я замечаю, как Раф проводит пальцем по булавке на воротнике и с отвращением качает головой. — Он привел меня в стеклянный зал заседаний, и я сказал ему, что у него есть семь дней, чтобы расплатиться. И знаешь, что он ответил? — я стискиваю зубы, горячее, злое пламя лижет стенки моего желудка. — Заставь меня.

Лицо Рафа растягивается в хитрой, кривой усмешке.

— И что потом? Ты ударил его головой о стол и заставил съесть собственные шлепанцы?

Я издаю горький смешок.

— Нет, я ушел. Сказал ему, что он будет иметь дело с нашими адвокатами, а потом я сел в гребаный лифт и уехал. Ни сломанных костей, ни удушающих захватов, — я провожу рукой по волосам и недоверчиво качаю головой. — Я ушел, Раф.

Смех Рафа громче моего.

— Господи Иисусе. Вот, что происходит, когда ты становишься порядочным — ты тратишь свою жизнь на то, чтобы платить налоги и получать дерьмо, — он заполняет тишину облаком дыма. — Итак, дай угадаю: ты решил, что с тебя хватит играть в мистера Нормального, и направил свой самолет в Лондон на побережье, чтобы напомнить себе о том, как живет другая половина?

— Нет. Я вышел из здания и начал мерить шагами тротуар. Я понятия не имел, куда иду, и мне было все равно. Мне просто нужно было подумать. Я был зол, даже не на этого засранца-технаря, а на самого себя. На эту семью. Висконти — все мы — запрограммированы совершать плохие поступки, быть плохими людьми. Это вплетено в нашу ДНК, и не важно, сколько гребаных таблиц я заполню или сколько часов проведу в залах заседаний, я никогда не буду нормальным, — я хрущу костяшками пальцев и поднимаю взгляд на своего брата. — Стажер положил сахар в мой американо, и моей первой мыслью было вывихнуть ему челюсть.

Раф улыбается.

— Но ты всегда был таким, именно так ты получил своё прозвище. Для тебя инстинктивно совершать месть, которая всегда сильнее преступления, — он пожимает плечами, ухмыляясь. — Как в тот раз, когда Данте сказал папе, что тебя не было на месте, когда выгружали товар, и ты в отместку трахнул девушку Данте на выпускном. Ты Порочный.

Я сдерживаю ухмылку.

— Так вот почему, потому что я не мог вспомнить.

— Зато он помнит, — Раф бросает сигарету и разглаживает рубашку спереди. — Мы плохие люди, Анджело. Ты можешь убежать от этого факта, но ты не сможешь спрятаться от него, даже находясь в Англии.

— Ты знаешь, что всегда говорила мама, — тихо говорю я, вытаскивая из пачки ещё одну сигарету и закуривая ее. — Хорошее сводит на нет плохое.

Мой брат на мгновение замолкает, но я слышу, как шестеренки в его мозгу встают на свои места.