Грешник. Моя навеки

К горлу подкатывает тошнота, но я стараюсь сдержать себя. Если они узнают, что я беременна...

На стекла падают капли дождя. Мила матерится, говорит что-то невнятное, а Аня набирает чей-то номер. Через несколько минут автомобиль останавливается у огромных ворот, которые сразу же распахиваются. Она уверенно заезжает во двор. Машина тормозит, но покидать салон никто не спешит: ни Мила, ни Аня. Я же сильнее вжимаюсь спиной в сиденье, боясь даже дышать. Замираю.

Честно говоря, присутствие Анны даёт мне своего рода уверенность. Почему-то я не сомневаюсь, что она не на стороне Милы. Надеюсь, я не ошибаюсь.

— Выходи, — командует Мила Ане.

— С хера ли? Сама выходи и отчитывайся... Не я под камерами с позы в позу вставала. И не я важного человека по голове била. Так что... — Аня равнодушно пожимает плечами. — Вали.

— Сучка, — бросив и сказав ещё пару нецензурных слов, Мила выходит из машины.

— Веди себя как больная. Будто тебе плохо, — говорит она мне, не оборачиваясь, как только захлопывается дверь. И шепотом так, еле слышно. — Если хочешь жить и вернуться к семье, Лера. Проблемы серьезные. Я постараюсь отправить информацию брату, но... Вряд ли у меня что-то получится. Тут обыскивают всех. Как ментовские псы нюхают, твари. И звонить я уже с этого номера не смогу. Проверяют.

— Думаешь, я тебе верю?

— Дело твое, Лера. Но чем больше ты будешь слушаться, чем раньше окажешься дома и вы с мужем поддержите друг друга. И сына увидишь. Он итак плачет с того момента, как ты исчезла. Хотя бы о нем думай. Я не только за тебя боюсь, но и за брата тоже. Он прихватит сердечный приступ. Итак еле выкарабкался...

Я не понимаю о чем она. Однако и спросить не успеваю. Мила что-то жестом указывает Ане, да только ей плевать. Сестра мужа не выходит из машины.

— Я её сама прикончу, — злобно выплёвывает, бьёт кулаком в панель автомобиля. — Собачьей смертью сдохнет, дрянь.

— Я тебе когда-то того же желала. Не веди себя как ангел, Анечка. И что ты имеешь в виду под словом «выкарабкался»? Что с Рамилем? Он ничего мне не говорил.

— И не расскажет. Серьезную операцию перенес.

Будто кто-то в область груди сильно бьет, выбивает весь воздух из лёгких.

— Ка-какая операция, Аня? Не гони, — завожусь я, повышаю голос. Даже запинаться начинаю.

Тошнота усиливается, мне срочно хочется выйти наружу. Тяну ручку двери, но она не открывается. Заблокирована.

— Что ты делаешь? — шипит.

— Открывай! Тошнит!

— Епть! Твою мать, Лера! Нельзя! Смирно сиди!

— Надо, твою ж...

Слышу щелчок, моментально открываю дверь, высовываю голову наружу. Я ничего не ела, но не смотря на это, меня наизнанку выворачивает. Аня выходит, останавливается рядом. Я поднимаю на нее взгляд и смотрю прямо в глаза затуманенным взглядом.

— Сука ты, Аня. Конченная, — выплевываю сквозь зубы.