Грешник. Моя навеки

Не пытается оправдаться или же убедить меня в обратном, чем задевает еще сильнее.

— Да, изменяю! Стало легче от моего признания?!

Как удар под дых, который весь воздух из легких вышибает. Отшатываюсь от его слов. А он .. он разворачивается и уходит. Просто уходит, ничего не объяснив. Тем самым подтверждая мои догадки, в которые я верить совсем не хочу.

Глава 2

Я должна была просто взять и уйти. Взять сына и покинуть этот дом, в котором провела много счастливых лет своей жизни. Но я останавливаю себя через силу, решая не давить и не рубить с плеча.

Он был зол. И устал. Сказал на эмоциях, понимаю. Но как же тараканы в моей голове? Почему сердце говорит одно, а разум — другое? Почему я стою словно меж двух огней, не зная, куда двинуться дальше?

Или уйду, поверив в его измену. Или же приму, что это совсем не так и Рамиль ляпнул те слова от злости. Именно со вторым вариантом соглашается мое сердце.

Сын еще не проснулся. Сегодня выходной. Надо сходить куда-нибудь с ним, чтобы он отвлекся. Я, естественно, тоже. В области груди настолько тяжело, что дышать становится почти невозможно. Воздух испарился, его нет. Хочу откинуть в сторону мысли о Рамиле, о его словах. Но у меня не выходит.

Готовлю завтрак, чувствуя за спиной чье-то присутствие, но не оборачиваюсь, потому что в глазах стоят слезы, которые вот-вот начнут течь по щекам ручьем. Не хочу показывать свою слабость. Я сильная. Переживу. Чего только не переживала.

— Лерочка, — ударяется в спину голос свекрови. Я не реагирую. Даже пикнуть не могу. Сглатываю застрявшие в горле слезы. Не проходит. Боль в области груди становится невыносимой. — Лера, моя хорошая... Посмотри на меня."

"Конфликты с мужем были всегда. Ну у кого их не бывает, ведь правда? Однако в последнее время я чувствую его холодность. Чувствую, как избегает меня. Дома редко появляется. Но то, что он мало времени уделяет сыну... Это я принять никак не могу. И именно равнодушное поведение к малышу убивает меня больше всего.

Вот в такие времена я жалею, что когда-то согласилась жить вместе со свекровью. Она хороший человек, светлый. Любит нас безумно. Доверяет мне так, как не доверяет родным детям. Но все же... Она по одному взгляду понимает, что мы с Рамилем в ссоре. И тогда начинаются вопросы... На которые я не могу ответить. Не хочу.

Не хочу, чтобы кто-то вмешивался. Не могу забиться в угол и плакать. Не могу опустошить душу. Господи... Дай мне сил, пожалуйста.

— Да, Лариса Петровна, — все-таки оборачиваюсь. — Что-то случилось?

Она хмурится. Подходит ко мне и вытирает со щеки скатившуюся единственную слезинку.

— Этот вопрос я должна задавать, Лерочка. Что между вами происходит? — осторожно интересуется она. — Все из-за того, что он поздно появляется?

— Поздно? — горько усмехаюсь я.