Грешник. Моя навеки

Сестра?!

— Миш, Сашка услышит, — голос девушки дрожит. — Пожалуйста, не надо. Ему тоже сложно. Разве не видишь, в каком Рамиль состоянии? Успокойся, я тебя умоляю.

— Лера с утра ушла, — мама, прижимая руку к сердцу, садится на диван. — Может, к друзьям уехала? Ты всем позвонил, сын? Она устала очень за все это время. Тебя ждала. В последнее дни вообще нервной и агрессивной была. Может, просто решила остаться одна?

Что бы там ни произошло, Лера не ушла бы. Даже если меня с другой застала бы, все равно Сашку ни в коем случае не оставила бы. Но мать не знает, что ее нет. Что ее похитили. И я ни черта не знаю. Понятия не имею, где она может быть.

— Лариса Петровна, уже поздно. Поможете мне уложить Сашку? Со мной он спать точно не захочет. Пожалуйста, — просит Наташа, а на самом деле просто хочет увести мать отсюда, за что я ей безумно благодарен.

Нужно дождаться Тимура. Узнать, что он там разузнал.

— Хорошо, — кивает мама девушке. — Сын, я вернусь сейчас. Не волнуйся ты сильно. Это же Лера... — тяжело вздыхает. То ли меня успокоить пытается. То ли себя..."

"Терпение на грани. Вот-вот я разорвусь на тысячи осколков. Сердце в груди ноет. Бью кулаком в стол, в стену. Ничего не помогает. Миха так и смотрит на меня безэмоционально. Сверлит во мне дыру своим осуждающим взглядом.

Достаю мобильник, пялюсь на экран, где стоит наша семейная фотография. Я сижу в кресле, а на коленях трехлетний Сашка. Лерка же сзади, наклонившись, обнимает меня за шею. Смеется, обнажая ряд белоснежных зубов. Счастливая такая...

Где же ты, любимая? Где ты? Где мне тебя искать?

— Она везде тебя искала, — в гробовой тишине, как разряд тока, звучит голос Михаила. На нервы действует. — У всех расспрашивала. Я специально ей на глаза не попадался, потому что она по одному взгляду поняла бы, что я ей вру. Что что-то скрываю, не делюсь с ней. Дьявол! Лучше бы рядом был...

В его словах столько же боли, сколько в моем сердце.

Захаров заходит в кабинет без стука. Снимает с себя пиджак, швыряет на диван. Ослабляя узел галстука, отправляет его туда же, куда верхнюю одежду.

— Все настолько плохо? — прорычав, спрашиваю не своим, глухим голосом. — Ничего хорошего ты мне не сообщишь, я верно понимаю?

Он лишь кивает, плотно сцепив челюсти, тем самым подтверждая мои догадки.

Тимур забирает мой стакан и бутылку виски. Наливает спиртное, выпивает залпом. Потом вторую порцию. Не говорит ни слова. Я поднимаюсь, потому что душно становится. Воздух в кабинете тяжелый, удушающий. С одной стороны, скорее хочу узнать, почему он так напряжен и нервничает. С другой стороны, не хочу услышать что-то ужасное.

— Две недели назад ту стерву выпустили на свободу, Рамиль. И ее мать тоже. Но женщина уехала из страны, а вот белобрысая, — откидываясь на спинку дивана, Захаров устало потирает лицо, переносицу.