Грешница

Как дела? — Светка так громко говорила в трубку, что Кира поморщилась, отодвигая телефон подальше."

"— Нормально, что за вопросы? Привет.

— Да так просто.

Но Светка никогда ничего не делает просто, даже вопросы не задает. Кира боялась повернуться и увидеть пустую сторону кровати, до боли прикусила губу, проглотила слезы. Но она точно знала, там никого нет. Давно нет.

— Точно все хорошо?

— Свет, точно нормально. Чего хотела-то?

В трубке повисла тишина, потом вздох.

— Вы виделись?

— С кем?

— С Дедом Морозом.

— С ним нет, не сезон.

— Понятно. Я сейчас приеду.

— Зачем?

— Соскучилась.

— Свет, перестань, все хорошо.

Подружка опять замолчала, а Кира, раскинув руки на кровати, посмотрела в потолок. Что-то изменилось, не могла понять, что. Солнце. Оно освещало комнату, в его лучах так красиво летали пылинки. Ведь на самом деле, все хорошо? Или это только иллюзия?

Отключила телефон, откинув его в сторону. Отказываясь вспоминать, что было, отказываясь принимать то, что произошло. То, чего не должно было происходить, то, что она сама допустила, открыв дверь, потому что не могла иначе. Потому что лучше проклинать себя за то, что было, чем за то, о чем пожалеет, не сделав.

— Уходи, — прошептала тогда так, что сама не услышала своего голоса.

Зачем вообще он пришел? Зачем? Для чего? Чтоб снова унизить? Указать на то, какая она плохая? Грешная, порочная, неверная? Пусть такая, но это его уже не касается.

— Кира, — голос громче, удар в дверь. — Открой.

В конце концов, хватит прятаться, так не может продолжаться всю жизнь. Она ни в чем не виновата. Нет, виновата, в одном виновата, что не уберегла их ребенка, но виновата только перед собой. Это ее боль, только ее.

Резко распахнула дверь, сразу посмотрев в глаза Яну, отступая на шаг назад в узком коридоре. Он стоял, склонив голову, молчал, обжигая взглядом так, что она чувствовала это кожей.

В два широких шага Ян оказался рядом, дверь позади него громко хлопнула, Кира вздрогнула, но ничего не успела сделать или сказать, он поцеловал ее, притягивая к себе, зарываясь в еще влажные волосы пальцами, сильно засасывая губы.

Голодный.

Жадный.

Горячий.

Ян, словно пьяный, его шатает, ведет в сторону. Он, кажется, не жил все это время, а существовал. Как можно так долго любить женщину, которая его предала? Как вообще такое возможно, чтоб к ней так тянуло? Ян не знал на это ответа, не хотел думать, было важно, что происходит здесь и сейчас. А сейчас он хотел Киру, безумно хотел.

Кире даже не надо отвечать на поцелуй, это настоящее помешательство, дикость на уровне инстинктов. Понимает только то, что ее подхватывают под ягодицы, несут куда-то. Халат летит в сторону, словно как в тот их второй раз, когда Ян пришел незваным гостем и взял ее своим наглым напором.

— Господи, боже мой… аааа.