Гремучий ручей

Так много людей, и так мало времени.

На кухне у Шуры она нашла и своих ребят, и Ефима. Судя по их напряженным лицам, о смерти Гюнтера знали уже все в усадьбе.

– Ефим, отвезите меня в Видово, пожалуйста, – сказала Ольга и поздоровалась, оглядев присутствующих.

Ответили ей не все. Шура, к примеру, промолчала. Сева тоже.

– Отвезу. Отчего же не отвезти? – Ефим бросил быстрый взгляд на повариху. Во взгляде его было беспокойство. – А можно спросить, зачем?

– На похороны. Сегодня хоронят Зосю.

– Зося – это та женщина, на которую вчера напал дикий зверь? – спросила Соня.

– Да. – кивнула Ольга.

– И сегодня он напал снова?

– Все нападения происходили за пределами усадьбы. Вам нечего бояться.

– А никто и не боится, – буркнул себе под нос Сева.

– Вот и зря не боишься! – неожиданно осадил его Ефим. – Таких бесстрашных дурней смерть первыми забирает.

Парнишка глянул на него искоса, но промолчал, а Ольга сказала:

– Ефим, подождите меня у ворот, я сделаю распоряжения, и мы поедем.

Когда Ольга вышла к воротам, тела Гюнтера возле них уже не было, а кровавое пятно засыпали свежим снегом. Порядок и красота.

Всю дорогу ехали молча, хоть Ольга и чувствовала, что у Ефима есть вопросы касательно ее поведения у ворот. Он видел, как она разговаривала с солдатом, видел, как осматривала мертвое тело, но он не понимал, зачем ей, старой женщине, все это надо. Если спросит, придется заглянуть ему в глаза. С ним проблем не окажется – была уверена Ольга. А еще она была уверена, что он хороший человек. Хороший человек, попавший в плохие обстоятельства. Почти как она сама.

На похороны Зоси пришло все село. Немногочисленные мужики хмурились, курили в сторонке, разговаривали вполголоса. Бабы плакали, некоторые беззвучно, другие в голос. Зося лежала в гробу, укрытая по самый подбородок. На фоне ее неестественно белого лица рыжие кудри казались чем-то инородным, слишком ярким, слишком праздничным.

Ольга вышла из толпы, когда на крышку гроба полетели первые комья мерзлой земли. Ей нужно возвращаться, фрау Ирма ценит пунктуальных людей.

…Этот человек стоял в стороне. Нет, не стоял, прятался за старым надгробием, не хотел, чтобы его заметили и узнали. Вот только Ольга и заметила, и узнала. Она направилась к человеку быстрым, решительным шагом, не оставляя возможности скрыться из виду. Впрочем, он и не собирался. Он прятался от других, но дожидался ее.

– Здравствуй, Григорий, – сказала она, поравнявшись с ним, всматриваясь в его лицо.

От того Гринечки, которого она знала, не осталось почти ничего. Он похудел, заматерел, зарос бородой по самые глаза. И только глаза оставались прежними – ярко-голубыми, как июльское небо. Наверное, именно в эти глаза и влюбилась бедная Зося…

– Здравствуйте, тетя Оля.