Гремучий ручей

В отличие от меня, ты никогда не интересовался семейными архивами. Агата сошла с ума не потому, что выжила, а потому, что родила двойню. Да-да, наш уважаемый прапрадед был одним из двойни, а второй… Ну, скажи мне, кем оказался второй?

– Мертворожденным… – В голосе Клауса не было удивления. – Уверен, что он был мертворожденным.

– Вот именно! Погибельная кровь, прямая угроза роду, как ты понимаешь. Мужу Агаты пришлось убить одного из своих новорожденных детей на глазах у его матери. Мне этого не понять, но говорят, от такого впору сойти с ума. Думается мне, что второму своему сыну он сделал бы большое одолжение, если бы одновременно убил и Агату. Мало радости в том, чтобы знать, что твоя мать сумасшедшая. Вот твоя матушка, Клаус, наверняка была добропорядочной фройляйн, которая, сослужив верную службу роду, тут же отошла в мир иной. Уж наша с Ирмой матушка точно была именно такой! Она подарила отцу сразу двух прекрасных малышей! Правда, я слышал, что рожала она в страшных муках, а умирала в еще больших. Но двойня, Клаус! Наш папенька был страшно собой горд! Виданное ли дело – сразу три наследника! – Фон Клейст расхохотался, но почти сразу же смех его оборвался, и он спросил совершенно другим, серьезным голосом: – Кто это, Клаус? Чья кровь сделала тебя богом?

– Ты хочешь знать? – Клаус смежил веки, и на долю секунды красные огни его глаз погасли.

– Это крайне полезный опыт! Конечно, я хочу знать! Ты ведь не убил этого… мертворожденного?

– Вспоминаем семейные легенды дальше. – Клаус скрестил руки на груди. – Убить мертворожденного сложно. Далеко не у каждого достанет на это решимости.

– А использовать в своих целях может любой, – сказал фон Клейст шепотом, но Ольга все равно его услышала.

Параллельно с его шепотом в ее голове сейчас звучал и голос бабы Гарпины. «Тебе, Олька, они навредить не смогут!»

– Тоже хочешь стать богом, Отто? – Клаус смотрел на брата с ленивым интересом. – Хочешь покорную, на все готовую армию?

– Это ради блага семьи. Ты только подумай о перспективах! Мы с Ирмой пытались. Я пытался точно, думаю, она тоже. Знаешь, чего мы добились? Здесь особая земля, мы все это чувствуем. И это, и свои прибывающие силы. Но этих сил хватает лишь на создание бесполезных и безмозглых големов. Да, они менялись, да от нашей крови они становились голодными и послушными, но всякий раз их бессмысленное пограничное существование заканчивалось банальной смертью. Мой последний подопытный кажется мне самым перспективным. Он живет уже третьи сутки, но он все равно издохнет, я почти уверен. А ты подумай, брат…

– Я подумал, – оборвал его Клаус. – С тех пор, как пришел в себя, я лишь тем и занимался, что думал.