Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Чудом успел доехать до лекаря.

— А сколько таких добрых было потом… — с горечью пробормотала бабушка.

— Я долго верил в то, что могу кого-то спасти. Что должен быть правильным. А потом один из тех, кому я по-настоящему верил, пришел в наш дом.

В комнате стало теплее. Я оглянулся, но почти сразу же понял, что жар исходит от тела моего отца.

— Все хорошо, Филя, — княгиня прильнула к нему и коснулась лбом упрямого небритого подбородка. — Все это дела давно минувшие. Их не изменить. Не исправить. Надо жить дальше.

Отец повернулся ко мне и строго произнес:

— Однажды мы обязательно поговорим об этом!

— Хорошо, — согласился я.

— Этот Петр принял меня как старого друга, ни одним словом не упрекнул. Не взглянул с обидой. И позволил сказать все, что мне в тот момент было нужно.

— Ты был в своем праве, — кивнул я.

— Я собирался высказать ему всю свою боль. А в итоге мы рассуждали о времени, которое потеряли. О том, чего не вернуть, и о людях, которые ушли безвозвратно. И я покинул тот монастырь с легкой душой. А ведь думал, что у меня ее не осталось, что она уже истрепалась…

— Рад, что ты познакомился с новым Поповым, — сказал я. — Он показался мне хорошим человеком.

— Он сказал, что в этом есть и моя заслуга, — усмехнулся отец и запрокинул голову. — Странно все это… Я о том, что мы собрались в твоем доме, Павел, и ждем, когда проснется твоя воскресшая соседка.

— Она не умирала, — привычно поправил я отца. И предложил: — Можно позвонить Арине Родионовне — она может помочь с Виноградовой.

— Я уже ей позвонил, — как ни в чем не бывало заявил отец. — Все равно она в курсе происходящего. Это семейное дело, а она неким образом нам не посторонняя, ведь так?

— Вы подтвердили это, когда прислали ей семейный кулон, — напомнил я, и князь хитро усмехнулся.

— Полагаете, что я сделал это напрасно? — хитро уточнить он.

— Отнюдь! Я должен сказать за это «спасибо».

Филипп прижал к себе княгиню и произнес ей в макушку:

— Вы правы, матушка, он стал совсем взрослым…

Послышался звук открывающейся двери, а затем и голос Нечаевой:

— Доброе утро, Павел Филиппович…

— Ступай — встреть девочку и расскажи ей, что тут приключилось, — велела бабушка.

Я не стал спорить и направился к лестнице. Арина встретила меня у нижней ступени. Она была облачена в синее простое платье в мелкий белый горошек, в руках у нее был пухлый саквояж. Девушка нервно переступила с ноги на ногу и при виде меня неожиданно покраснела.

— Мне позвонил ваш батюшка…

— Я очень рад вашему визиту, Арина Родионовна! — выпалил я и обнял ее.

Она выронила саквояж, тихо вздохнула и замерла в моих руках. Так мы простояли почти минуту, потом я нехотя отстранился и завел гостью в приемную.

— Нам удалось разбудить Любовь Федоровну, — сообщил я.