Грехи и мифы Патриарших прудов

Потерпевшей на вид было не больше двадцати пяти — тоненькая как тростинка, хрупкая. Кожа на лбу и щеке была содрана словно наждаком. В ссадинах — грязь и дорожный гравий, в спутанных волосах — тоже гравий и пыль.

Тело, из которого, как показалось Мамонтову, уже отлетела душа, неожиданно затряслось в агонии. Из влагалища хлынула темная венозная жижа.

И тут где-то сбоку раздались тихие осторожные шаги.

— Кто здесь? — громко спросил Мамонтов.

Нет ответа. Шаги замерли — кто-то остановился, словно прячась за кузов синей «Газели».

— Кто здесь?! — Мамонтов окровавленной рукой расстегнул кобуру табельного пистолета. Он не отпускал потерпевшую, все зажимая ее страшную рану, не поднимался на ноги. Не мог — ему казалось, брось он ее сейчас, эту девчонку, и… все, кровь уже ничем не остановишь.

— Это… сигнал… я сигнал упустил… мобильный. Тут почти не ловит.

Из-за «Газели» в тусклый кружок света единственной фары вышел мужчина — крепкий, широкоплечий, в брезентовой куртке и штанах защитного цвета. Лицо его было белым и каким-то застывшим.

— Вы ее сбили? — резко спросил Мамонтов.

— Нет… то есть да… она сама… она выскочила, как заяц, под самые колеса.

Мужчина был чистым — ни одного пятнышка крови на нем. А вокруг — целая лужа крови.

— Это я вам позвонил… полиции, и «Скорую» я вызвал.

— Еще раз звоните в «Скорую»! — приказал Мамонтов.

Мужчина не трогался с места. Смотрел на тело.

— Она голая, — сказал он.

Девушка захрипела, на ее губах вздулись кровавые пузыри. Явный признак того, что кроме открытых переломов повреждены и внутренние органы — возможно, даже легкие. Мамонтов подсунул ей руку под шею, чтобы она не захлебнулась своей кровью. Он боялся трогать ее, перемещать до приезда «Скорой» — вдруг у нее что-то с позвоночником?

Водитель снова пропал. Исчез из поля зрения.

Внезапно ночь умолкла, все звуки — стрекот и писк в траве, уханье совы, шелест листвы — словно выключили. И фара «Газели» погасла.

Мамонтов и потерпевшая остались в кромешной темноте.

Мамонтов ничего не услышал — он почувствовал, кожу затылка стянуло. Он мгновенно поднялся на ноги, выхватил из кобуры пистолет, обернулся и…

Водитель стоял за его спиной — темная недвижная тень.

Фара «Газели» мигнула и снова на мгновение зажглась.

И в этот миг Мамонтову показалось, что в руках водителя какой-то предмет. Что-то тяжелое.

— Стой на месте, рыпнешься, убью, стреляю на звук! — сказал Мамонтов.

— Я… да вы что?.. Тут сигнал пропадает то и дело, я же сказал вам.

Фара зажглась. Свет.

В руках водителя уже ничего не было. Только мобильный, который он поднес к уху.

— Она умерла, да? — спросил он.

В тот момент Мамонтову показалось, что в словах водителя нет ни жалости, ни страха, а есть лишь надежда.