Грехи и мифы Патриарших прудов

В ушах все еще звучал гневный голос рыжеволосой женщины.

— Жестоко она с вами, — заметил Клавдий.

— Вы новичок. Привыкайте, — Катя пыталась справиться с ознобом.

— Эту тетку бы туда, в дом с подвалом, — сказал Клавдий. — Посмотрел бы я на нее тогда. Оскорблять и обвинять проще всего, попробовала бы она сама. Попыталась бы взглянуть на дочь своей дражайшей подруги с другой стороны.

Катя посмотрела в окно — они уже подъехали к зданию Главка на Большой Никитской.

Что имела в виду Сусанна? О чем она вообще говорила? Она обвиняла полицейских в том, что они поступают как варвары, что они не разобрались.

И это правда. В новой версии о Пелопее-убийце масса нестыковок и странностей. И судебно-психиатрическая экспертиза не даст на них ответа. А кто даст? Пелопея? Кричавшая там, на Патриках, что она не хочет в сумасшедший дом, что она ничего не помнит, хотя и не безумная.

Они с Клавдием вышли из машины, предъявили на КПП пропуска и поднялись в управление розыска. Полковник Гущин все еще не возвращался. Но в розыске никто и не думал уходить домой, все ждали возвращения шефа криминальной полиции и новостей.

О какой «другой стороне» говорила Сусанна? И о какой вине? Кого перед кем? А что она еще кричала — кроме оскорблений?

Катя напряженно смотрела в темное окно кабинета, но видела там лишь свое отражение да освещенные окна дома напротив, и пыталась вспомнить.

Что Сусанна имела в виду?

Катю все еще бил озноб, и, кроме того, она чувствовала, что ее виски сжимает точно обручем. В ней боролись два совершенно противоположных намерения.

Она снова вперилась в темное окно. Клавдий подошел к ней сзади. Она ощущала его присутствие, его взгляд. Обернулась. Он протягивал ее кружку с горячим чаем.

Чай… выпить, согреться, остаться…

Поехать, пойти прямо сейчас, вернуться и…

Катя молча отстранила от себя и чай, и Клавдия, направилась в соседний кабинет. Там сидели двое сотрудников розыска за ноутбуками. Катя попросила их найти в файлах точный адрес Сусанны Папинака — ее ведь опрашивали после задержания домработницы Лихотиной-Жанет, а это значит, в файлах был ее номер квартиры в доме, где кафе «Донна Клара». И самое главное — код домофона, чтобы войти в подъезд.

Сыщики отыскали, Катя записала.

Катя взяла со стула свою сумку, накинула куртку.

— Пока, Клавдий, — она коснулась его плеча.

— Вы домой? — спросил он. — Гущина не дождетесь?

— Вы не домой, — он читал по ее взволнованному лицу. — А куда?

— Мне надо вернуться на Патриаршие.

— К ней. — Катя смотрела на него — ну не мучай меня вопросами, Клавдий Мирон Мамонт. Лучше помоги, если можешь.

— Она что-то имела в виду. Она что-то знает. Мне необходимо это выяснить.

— А до завтра это подождать не может? Поздно уже. Да и она как фурия на вас орала. Дайте ей успокоиться до утра.