Греховный поцелуй

"

"— Мы не пробыли в библиотеке и двух секунд, когда брат Хедерингтона повлек его в сторону. Между приступами кашля Бенедикт ухитрился устроить перебранку с Хедерингтоном длительностью в добрых десять минут, когда между ними появился Эдмунд, едва держась на ногах, чертыхаясь и спотыкаясь, и не переставая хлестать мое лучшее шотландское виски как воду. — Он поморщился. — Все это было вполне терпимо по сравнению с последующими действиями Тисдейла, поймавшего меня в западню.

— Мистер Тисдейл устроил вам западню? — Эванджелина с трудом подавила неподобающий смех. — Как такое возможно?

— Нэнси, — сказал Лайонкрофт с мелодраматическим вздохом. — По словам сестры, он рассматривает предложение, а я должен облегчить им дело и помочь устроить этот брак. Но я не вижу способа, который мог бы использовать, чтобы приговорить мою племянницу к браку с Дедушкой Временем, особенно теперь, когда знаю, что он не видел ее до нынешнего вечера. Все, что требуется этой девушке, — один-два сезона в свете. И она наверняка найдет кучу подходящих соискателей ее руки.

— Согласна, — медленно выговорила Эванджелина. — Но почему вы говорите об этом мне?

— Потому что вы кажетесь другой, — ответил он, потратив минуту на размышления. Его пытливый взгляд все еще был направлен на ее лицо: — Умной. Самодостаточной. Одинокой. — Он с шумом втянул воздух, потом медленно выдохнул: — Такой, как я.

— Я не похожа на вас, — в ужасе пробормотала Эванджелина и отшатнулась. — Я ничуть не похожа на вас.

По его лицу скользнула какая-то тень, смысл которой она понять не могла, но отступила подальше от него, прежде чем сумела понять, какие чувства им владеют. Как он посмел сравнивать ее с собой? Она не была необузданным мужчиной, зверем, каким, вероятно, был он. Она обладала душой. У нее был талант. Она использовала свой дар, чтобы помогать людям. А это означало, что она добра. Она ничуть и ничем не была похожа на него.

Он успел догнать ее прежде, чем она скрылась за углом коридора. Не важно, как быстро она двигалась или сколько углов успела бы обогнуть, он оказался рядом с ней — молчаливый, задумчивый, мрачный.

Она отвернулась от него и хотела направиться обратно тем же путем, каким пришла, но не успела уйти, потому что вдруг оказалась прижатой спиной к деревянной панели и дыхание со свистом вырвалось у нее из легких, когда сильные руки Лайонкрофта пригвоздили ее обтянутые перчатками запястья к стене над головой.

Когда она попыталась вырваться, он склонился ближе, прижавшись грудью к ее груди, а бедрами — к ее бедрам, и она оказалась в полной его власти, как в ловушке, лишенная возможности сдвинуться с места. И тут он сказал нечто совершенно неожиданное и удивительное.