Греховный поцелуй

Это она льнула и клонилась к нему в бесстыдном самозабвении, превращая его расслабленную позу в нечто иное, сладострастное и постыдное. Ее лицо все еще было поднято и обращено к нему — ресницы опущены, губы приоткрыты.

Боже ее сохрани, если она тотчас же не вырвется, не отстранится от него в эту же самую секунду, потому что именно ее усилие сократило расстояние между их ртами и именно она провела языком по его губам так, как ей представлялось в мечтах, и оказалось, что его губы так же горячи, а сам он обольстителен и порочен, как ей и думалось.

Эванджелина сделала резкое движение, отстраняясь от него, и с трудом выпрямилась, ухватившись рукой за стену. Все еще цепляясь за деревянную панель, она посмотрела на него через плечо, боясь того, что может увидеть.

Он стоял там, где она его оставила, утопая в тени и опираясь плечами о стену. Большие пальцы его рук были заткнуты за пояс, и вся его поза выражала беспечность.

Потом ее глаза отметили темные волосы, одежду изящного покроя и надменность манер. На этот раз она не могла не заметить, как загорелся его взгляд, остановившись на ней, а также то, как его грудь вздымается при каждом вздохе, и то, как его пальцы изгибаются и с безошибочным интересом указывают на плотно облегающие его брюки.

Эванджелина отвернулась, мгновенно вспыхнув и подавившись воздухом, она притворилась, что не видела того, что, как им обоим было известно, она не видеть не могла.

«Господи, умоляю, — молча просила она, — пусть он не заговорит об этом. Иначе я просто умру».

— Я буду здесь, — послышался обольстительный и греховный голос Лайонкрофта, — на случай если вы передумаете насчет поцелуев.

Она вздрогнула и, вопреки собственному желанию, повернулась к нему лицом. Почему эта мысль казалась ей такой прельстительной? Может быть, этот человек сам дьявол?

— Что вы в самом деле здесь делаете? — спросила она, запинаясь в надежде сменить тему на более безопасную и не говорить больше о поцелуях.

Он пожал плечами, резким движением отделился от стены и сделал шаг к ней. Она вздрогнула, но не отступила. Он улыбнулся.

— Я здесь, — сказал он, — указывая на открытую дверь в шести или семи ярдах, ведущую в коридор, — потому что, не будь я здесь, съездил бы Хедерингтону по физиономии.

Отлично. Эванджелина сглотнула. Это был поистине откровенный ответ. И, кстати, это напомнило ей, что он вовсе не темноволосый загадочный принц, с которым приятно целоваться, но волк, способный в гневе быть беспощадным.

— К тому же, — продолжал он с удивительной мальчишеской улыбкой, — теперь очередь Эдмунда.

— Очередь Эдмунда? — эхом откликнулась Эванджелина, напоминая себе, что улыбка, от которой тает сердце, не делает Лайонкрофта достойным доверия.