Греховный поцелуй

— Едва ли ты поможешь, если окажешься во власти своего отчима. Я предпочитаю, чтобы ты была в безопасности где-нибудь еще, чем в опасности здесь.

Он потер ладонью лицо.

— Но если бы был выбор, сознаюсь, я бы не хотел, чтобы ты уезжала куда-то в темноте. Сумерки — опасное время, для того чтобы пускаться в путь. Можешь ты подождать до утра?

Она придвинулась к нему ближе, подол ее платья коснулся его икр, колен, бедер.

— Но я еще не поняла, кто… кто настоящий убийца.

— Ты уже говорила об этом.

— Если я не смогу помочь до отъезда, тебе грозит виселица?

Вероятно. Впрочем, его могут повесить, даже если она останется. Гэвин пожал плечами, будто эта мысль не имела над ним власти.

— Ты будешь по мне скучать при любом исходе?

У нее защемило сердце. Ее ладони легли на его щеки.

Она прижалась лбом к его лбу.

— Буду. Ты же знаешь, что буду.

Как и он по ней. Сознание того, что она чувствует то же самое, только ухудшало дело, усугубляло чувство ужаса, учащало ритм дыхания. Гэвин привлек ее к себе, ощутил сладкий аромат ее волос. Ее бедро обвилось вокруг его не пострадавшего бока. Грудь, обтянутая шелком, прижалась к его груди.

Она должна была покинуть его. Он должен был отпустить ее. Но еще не сейчас.

Она подняла лицо как раз в тот момент, когда он опустил голову. Их дыхание смешалось, губы слились, языки принялись ласкать друг друга. У ее языка был вкус страха, одиночества, желания. А возможно, все это было у него. Возможно, это был вкус их обоих. Она, женщина, боявшаяся прикосновений, боявшаяся любить, не могла расстаться со своим прошлым.

И Гэвин, человек, который… что? Разве он не был таким же? Он или не знал, или не хотел знать, как не хотел перестать целовать ее, не хотел отпустить ее, посадить в карету и отправить туда, где никогда не смог бы ее увидеть вновь. Но что еще ему оставалось? Что еще оставалось ей? Ее отчим должен был вернуться, и на его стороне был закон. Гэвин оторвался от губ мисс Пембертон.

— Скажи мне, — начал он, легонько касаясь губами нежной кожи ее лба. — Почему ты от него сбежала?

Она содрогнулась, но промолчала. Сначала он подумал, что она не ответит. Но вот она прижалась лбом к его плечу и испустила долгий медленный вздох.

— Сначала, — сказала она, — я расскажу тебе, почему не сбежала моя мать. Из-за меня. Женщина в ее положении, которое, к слову сказать, было ничтожным, не могла рассчитывать даже на место самой жалкой посудомойки.

При ее проклятии — повторяющихся видениях и их последствиях — она оказалась в ловушке.

Ему было тяжело слышать боль в ее голосе.

— Но ведь она вышла замуж за этого проходимца по собственной воле.

— Нет.

Ее голова упала ему на плечо, лбом она прижалась к его шее.

— Она так поступила из-за меня.