Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Тьма была бархатной и родной. Она окружала меня со всех сторон, и лишь спустя несколько секунд, я понял, что перед глазами проступают силуэты людей и предметов. Рядом со мной суетился пенек, ощупывая длинными корнями мою голову.

Чуть поодаль тихо всхлипывала девушка — судя по голосу, это была Иришка. Я заставил себя оттолкнуться от стены и сделать шаг вперед. Наконец я смог увидеть, что на кровати поверх Виноградовой лежит огромный полосатый кот, который каким-то образом смог прорваться за барьер. В комнате отчетливо слышалось громкое мурчание.

Я облегченно вздохнул — Фома был жив, и даже почти не пострадал от огня, лишь немного опалил шерсть на боку.

Бледная подрагивающая рука Виноградовой приблизилась к его морде, провела по мохнатому лбу. С тонкого пальца соскользнуло кольцо, покатилось по кровати и со стуком упало на пол.

— Любовь Федоровна… — позвал я негромко. — Вы в порядке?

— Я умерла, — сипло ответила она. — И попала в рай. Где мне, похоже, выделили кота. Одного вместо сорока. Но зато какого! Вы посмотрите, какой он славный. И мурчит… И хвост у него вон какой пушистый…

— Кто-нибудь мне объяснит, что тут происходит? — глухо спросил Шуйский.

Я обернулся к нему — князь уже поднялся на ноги и удивленно смотрел на нас.

— И почему… — начал он. — Хотя, мне, наверно, лучше ничего не знать!

Жандарм развернулся и, покачиваясь и держась за стену, вышел в гостиную.

— Ярослав, подай гостю горячительного, — приказал я, и призрак проплыл мимо меня, то и дело косясь на хозяйку дома.

Виноградова наконец начала приходить в себя и удивленно осмотрелась. Севшим голосом уточнила:

— Что вы тут все делаете?

— Вы нас помните? — робко спросил Филипп Петрович, и Любовь Федоровна взглянула на него, словно на скудоумного.

— Я не сошла с ума, князь! — с достоинством сообщила она и попыталась сесть в кровати. Кот тотчас поднялся на лапы и подставил под ее руку голову, чтобы она могла опереться."

"— Спасибо, дорогой, — тихо поблагодарила его женщина. — Если бы не ты, то я бы не поверила, что у меня в комнате начальник охранки стоит. А в кресле сидит судья, и…

В этот момент Виноградова без сил упала на подушку, словно механическая кукла, у которой кончился завод. Глаза ее закрылись.

— Что происходит? — испуганно вскинулся я. Лекарь же взмахнул ладонью, и Виноградову окутали нити слепящей светлой силы, которые потянулись от Лаврентия к больной.

— Она вернулась, — через несколько секунд устало пояснил Лаврентий Лавович, и разорвал нити силы. — Теперь она стабильна, ей больше ничего не угрожает. Больной надо просто отдохнуть и окончательно прийти в себя. Вы должны понимать…

— Вам следовало подготовиться! — резко и зло заговорил Филипп Петрович, обращаясь почему-то ко мне.