Чехов. Книга 10. Грехи отцов

— Однако намедни из табачной лавки вам доставили в подарок большую коробку сигар. Евсеев предложил оставить ее в приемной для особенных гостей, которые будут к вам захаживать.

— Вредно это, — пробасил Фома. Но тут же добавил: — Помню, наша женщина очень уважала сигаретки, которые вкусно пахнут, пока их не разожжешь. Она иногда их жгла, когда дома никого не было. А я всегда чуял…

Мы замолчали.

— Она обязательно проснется, — негромко произнесла Иришка. — Я вчера ходила в храм и зажгла свечу за ее здравие.

— Странно, что ты никогда не боялась нашу Любовь Федоровну, — сказал я.

— А чего ее бояться? — удивленно ответила девушка. — Да и я ничего дурного в доме не делала. А в народе говорят, что бояться надо живых.

— К слову, о живых, — заговорил я, словно невзначай. — Я вот тут на днях повстречал интересного человека. И он рассказывал, что встретил странных существ.

— Каких? — невинно осведомилась девушка, выкладывая на мою тарелку еще одну порцию сырников.

— Он говорил, что они с виду совсем как люди, а когда пожелают — обращаются в зверей.

Иришка как-то странно покосилась на меня и сухо уточнила:

— Когда пожелают, говорите?

— Угу.

— И в каких же зверей?

— Ну-у, вроде больших котов, — протянул я, намазывая вареньем кусочек поджаренного творога.

— А точно не собак? Я вот слышала, что перевертыши бывают псовыми.

— Откуда слышала? — удивился Питерский.

— Батюшка мне сказки сказывал, — отмахнулась девушка. — Говорил, что когда наступают голодные времена, то в город захаживают люди, которые вовсе не люди. Говорил, что у них головы песьи. И горе с ними приходит.

— Почему горе? — нахмурился я.

— А чего хорошего может прийти с собаками? — предположил Фома и тут же мотнул головой.

— Батюшка говорил, что они приходят злыми и поедают всех, кто попадется им на пути… Но, насколько я помню, он уверял, что меняться они могут только на полную луну, а не когда пожелают. А вот те, кто может меняться, когда им вздумается — совсем другие. Они не злые, а хитрые. Батюшка говорил, что их надо кормить вкусно, и тогда они не станут никого есть…

— Потому ты и научилась готовить? — спросил я шутки ради, но насторожился, заметив серьезный взгляд девушки.

— Вы надо мной не смейтесь, Павел Филиппович! Мой батюшка со своей семьей раньше на лесопилке работал, далеко за городом. И такого повидал, о чем в столице слыхом не слыхивали. Он рассказывал мне много разных историй. И сдается мне, что часть из них правда.

— И про перевертышей? — беспечно спросил я.

— И про них, и про оборачивающихся зверями…

— А это разные виды?

— Перевертыши только вид меняют, а внутри хоть немного, но остаются людьми. А оборачивающиеся вовсе перестают быть людьми, когда зверь занимает их тело… Вот их и стоит бояться.

— Умный у тебя был батюшка, — пробасил Фома.