Грехи матери

– Думаю, она по-настоящему получает удовольствие от общения с внуками, – мягко заметила Лиз. Она была рада, что дочерям нравится общество бабушки. Для нее всегда были важны отношения с Мэрибел, и было приятно видеть, что Софи и Кэрол, возможно, испытывают такие же чувства к Оливии.

– Почему? – спросил Филипп с ноткой раздражения в голосе. – Ведь от общения с нами она никогда не получала удовольствия.

– Может, и получала, просто иначе. Она была моложе, мы – меньше. С внуками легче, чем с собственными детьми, – ответила Лиз.

– Возможно, – согласился Филипп, но, похоже, слова сестры его не убедили. Перед ним была не та мать, какую он знал, а совершенно другая женщина: веселая, смешливая, готовая кататься на аквабайке. Он не мог вспомнить ни одного подобного момента из своего детства. Хотя когда они были маленькими, она бывала дома чаще, чем потом, но всё равно видели они ее или усталой, или занятой. Если вообще видели. Все его вспоминания сосредоточивались на бабушке и отце, а мать – теперь он это понимал – он совершенно не знал. Он всю жизнь чувствовал себя обманутым, а теперь, видя ее такой, тем более. Если она могла быть такой и с ними, то почему не была?

Только Лиз, похоже, понимала, что мать в те годы наверняка была другой и несла груз ответственности за то, что старалась построить. Лиз также допускала, что какая-то сторона характера матери за это время развилась. Поздно для них, но не поздно для внуков по крайней мере. На взгляд Лиз, Мэрибел окружила их той материнской заботой, в которой они нуждались. Но Филипп ожидал ее от матери и продолжал обижаться на нее за то, что та не смогла или не нашла времени дать им то, что должна была.

– Думаю, мама с возрастом становится мягче, – добавил Джон, но Филипп опять покачал головой:

– В офисе я этого не заметил.

Но по крайней мере теперь они это видели. И на том спасибо!"

"Они заглянули в магазины, Аманда отклонилась от курса и обследовала обувной, потом «Гермес», после чего все отправились на ужин в уютный ресторанчик, где гостям пели серенады бродячие музыканты. Им предоставили стол на террасе. Внуки сели рядом с Оливией, и она с ними оживленно беседовала, пока не подали ужин. Паста была восхитительная, а закончилось всё мороженым в первом часу ночи, после чего они вернулись пешком в порт, где их ждал катер. Замок и церковь на соседних холмах были ярко подсвечены, точно так, как помнила Оливия. Через несколько минут все оказались на яхте, откуда увидели, что команда пустила на воду сотни свечей. Они напоминали хризантемы, среди которых можно было плавать в темноте. Молодежь, видя это, завизжала от радости и бросилась переодеться, а взрослые, кроме Лиз, которая тоже пошла надеть купальник, остались на палубе. Зрелище было красивое.