Пленница греха

Да, со своими индийскими гуриями. Его ответ не убедил Чариз.

— Я в курсе, — сказала она несколько резко.

Теперь она горько сожалела о том, что не обладает теми навыками, которыми, вне сомнения, обладали те падшие женщины. Умей она дарить наслаждение, она смогла бы если не влюбить в себя мужа, то хотя бы пленить.

В глазах его была печаль.

— Я постараюсь сделать все возможное, чтобы не причинить вам боль.

— Я знаю.

Она всецело доверяла ему. Она уже доверила ему свою жизнь. И отдала свое сердце.

— В первый раз может быть больно.

Ему было неловко говорить на эту тему. Или, возможно, ему было неловко говорить на эту тему со своей невестой, от которой одни проблемы. Она была уверена в том, что его индийские любовницы не заставляли его испытывать неловкость.

«Чариз, перестань».

— Я знаю, что происходит в первую брачную ночь.

Лицо ее обдало жаром. Этот разговор и ей давался нелегко. Она вскинула подбородок, хотя рука, державшая свечу, дрожала.

— Я выросла в деревне, и моя мама рассказала мне, чего ожидать.

Он приподнял брови, и губы его сложились в еще одну ироничную усмешку.

— Ну, тогда вы можете считать себе экспертом.

Она покачала головой. От нервного напряжения сводило живот.

— Я никогда никого не целовала до… до вчерашнего дня.

Лицо его потемнело от гнева.

— Вы, должно быть, думаете, что вышли замуж за самого неуклюжего увальня во всем крещеном мире.

Голос ее звучал приглушенно.

— Вы знаете, что я так не думаю. Я готова к тому, что должно произойти.

— Ну, это обнадеживает.

Резким движением он провел рукой по волосам.

— Я не знаю, что еще сказать, — беспомощно проговорила Чариз, борясь с желанием пригладить эту непослушную темную гриву.

Потребность прикоснуться к нему будоражила ее кровь. Борьба с этим постоянным желанием изматывала ее, заставляла нервничать.

— Этот брак едва ли можно назвать нормальным, не так ли?

— Нет, нормальным его не назовешь, — с сожалением произнес Гидеон. — Вы очень много потеряли. И я ничего не могу сделать, чтобы возместить вам потерю.

«Останься со мной. Люби меня».

Чариз погасила свечу и поставила ее на подсвечник.

— Вы ни в чем не виноваты, — уныло сказала она и опустилась на стул.

Она чувствовала себя усталой, хотя усталость ее была скорее эмоционального плана, чем физического. Она продолжала тем же унылым голосом:

— Я тоже не виновата. Хьюберт и Феликс — корыстолюбивые и жадные проходимцы. Лорд Дезэй — мошенник. Но количество денег, оставленное мне отцом, неприлично велико. И это превращает людей в монстров.

Она замолчала.

— Всех, кроме вас.

Он поморщился.

— Я уже монстр. — Он продолжил, не дав ей возразить. — Лорд Дезэй, насколько я понимаю, ухажер.

Чариз поежилась.

— Он проиграл собственное состояние и состояние своей жены.