Грех Захарова

Сменил, конечно же.

– Меня ждут, Мира. Важное совещание. Поверь, я бы предпочел выслушивать от тебя всякую ерунду, играть в игры, чем по совещаниям таскаться. Но не сегодня.

– Важное, говоришь?

Заходим в лифт. Я цепляюсь с Захаровым взглядом в отражении зеркала. Тимур качает головой, встает напротив.

– Очень, Мира. И хотя бы сегодня я надеюсь на твое понимание.

Я улыбаюсь. Никакого понимания, дорогой. Как же я люблю, когда он ведет себя так, будто зависит от меня.

– Нет, – цокаю языком. – Я хочу поехать с тобой. Или совещание важнее меня? – еще и бровь вопросительно приподнимаю.

Скрестив руки на груди, смотрю на него в упор. Стоп. А почему я телефон не взяла? Черт! Придется как-нибудь без него обойтись.

Теперь Захаров улыбается. Уголки его губ приподнимаются, и я вижу небольшие морщинки. Упершись рукой в стену за моей спиной, Тимур заглядывает в мои глаза. Я смотрю на него снизу, в зрачки, которые будто становятся еще больше.

– В принципе я могу послать всех нах… – моя щека начинает гореть от его мата. – Могу остаться с тобой. Нет, совещание во втором плане. Первое место принадлежит тебе, естественно. Но… Мира, от этого совещания многое зависит. Наше будущее, например. Будущее наших детей. Однако если ты говоришь, что все равно хочешь поехать со мной, – нажимает на кнопку, и до меня только сейчас доходит, что лифт вовсе не двигался, а сейчас Тимур выключил свет. – Проведу сегодняшний день с тобой. Но ты тоже на работу не отправишься, Мирослава, – наклоняясь, шепчет прямо в губы."

"Чувствую горячее дыхание на коже шеи, а потом на плече… Нет, он меня не касается. Даже пальцем не дотрагивается. Но ощущение такое, будто он каждую частичку моего тела лапает. Терпкий аромат мужского парфюма кажется таким приятным, а тепло, исходящее от сильного тела, успокаивающим. Но я забываю, что имею дело с дьяволом.

– Ч-что ты делаешь? – от его близости язык заплетается. Слова удается выговаривать с трудом. – Отойди от меня.

Слышу тихий хрипловатый смешок, который вибрацией проходит по коже, действует на нервы. Тимур отстраняется и нажимает на пуск. Поправляет на себе одежду, смотрит на наручные часы, хмурится.

Прежде чем завести двигатель, Захаров снова бросает на меня взгляд. Задумчиво так. Будто что-то прокручивает в своей прекрасной голове или планирует…

– Чернов, – говорит в трубку, – если один справишься, будет замечательно. Или отмени все.

Я удивленно пялюсь на него. Сам же сказал, что будущее зависит от этого совещания.

– Нет, у меня появилось срочное дело, – говорит он собеседнику. – Да, важнее поганого совещания, – переводит взгляд на меня. – Смотри сам. Как будет удобнее. В принципе, можешь на завтрашний день перенести. И да, я знаю, что это не игры. Но так надо.

Захаров вырубает звонок, еще кому-то звонит.