Грех во спасение

Пожевав без особого аппетита мяса и сухарей, молодые люди отправились дальше. Через два часа успешно миновали перевал, все еще покрытый плотным зимним снегом, из-под которого выглядывали только каменные россыпи – бесплодные, черные, лишенные самой примитивной растительности и не успевшие покрыться даже лишайниками.

Солнце постепенно скатывалось за их спины. На западной стороне перевала оно светило еще вовсю, а с восточной уже подкрался вечер, одевший в сумрачные тени мрачные ущелья и первобытную кедровую тайгу, закрывшую огромным зеленым одеялом ущелья и ближайшие невысокие вершины.

В долину Аргуни, словно бритва разрезающую хребты на две части, они спускались напрямик по каменистым ребрам гольца да по скользким надувам слежавшегося и подтаявшего сверху снега. Опустился тихий вечер. Дальние горы растворялись в мягкой сиреневой дымке, все вокруг дышало покоем, вселяя в измученные тревогой сердца надежду на счастливое избавление от дальнейших бед.

В тайге их встретила ночная прохлада, благоухание по-весеннему зеленой травы и недавно распустившихся цветов, а также сырость набухших влагой мхов...

Аргунь бесновалась в каменной теснине, катала по дну тяжелые валуны, ревела голодным зверем и мчала зеленые воды со скоростью застоявшегося рысака. Жутко смотреть сверху на дно каменного разлома, поросшего мхами и лишайниками, где бесится от непомерной злобы, брызжет пеной и разлетается миллионами брызг темный поток. Жутко, но и глаз не отвести от этого средоточия ярости и буйной, неистовой силы."

"Вот в этот адский котел и столкнули мужчины одну за другой две лежащие недалеко от берега валежины. Река подхватила их с жадным воем и понесла сквозь нагромождения черных камней, бросила на пороги длинного прижима и погнала вниз, подкидывая, переворачивая, играя ими, словно это была никчемная щепа, а не огромные баланы,[53] и делала с ними что хотела: переламывала и корежила так, что только ветки да кора летели в разные стороны. Через несколько мгновений валежины скрылись в скальном, похожем на трубу проломе, куда нырял водный поток. Эхо отскакивало от стен, и из мрачного зева доносилось низкое утробное рычание, словно там залегло в ожидании добычи огромное и ненасытное чудовище.

Тем не менее это был единственный путь к свободе, и как ни тяжек и труден он, но идти через горы – гораздо опаснее, а главное, во много раз дольше.

До самой темноты мужчины валили деревья, обрубали ветви, изготовили два шеста и длинную, наподобие лопаты, гребь, но вязать плот решили с утра, когда в речной долине посветлеет.

Казалось, этой ночью уже ничто не помешает им хорошо выспаться.