Эксклюзивный грех

В мозгу его прокручивалось одно и то же: араб Абу Хамад, террорист, делец, убийца, бывший ленинградский студент, пациент мамы, погиб два месяца назад, состояние оценивается в семьдесят миллионов американских долларов… Николай Ефремов, псих, delirium tremens, галлюцинаторный бред, главный инженер, часы с бриллиантами, завод холодильников, тридцать миллионов долларов прибыли ежегодно, пунктуален до безумия, откуда-то знает меня, ездит на “девятке”…

Получалась какая-то каша… И ни малейшего намека: кто убил маму? Почему? Зачем? За что?..

Подходя к Фонтанке, где они должны были встретиться с Надей, Дима понял, что сейчас ему надо хорошо поесть и слегка выпить. И тогда, возможно, начать думать снова. А пока… Пока лучше выбросить мысли о расследовании из головы. Все равно ничего не придумается.

Надя уже ждала его – как они договаривались – у одного из Клодтовых коней Аничкова моста. Дима увидел ее издалека – девушка стояла лицом к Фонтанке и задумчиво смотрела на воду, и он с удивлением понял, что рад встрече с нею. Во всяком случае, это был единственный человек на всей земле, кому он откровенно мог рассказать о том, что он узнал. О том, что его волнует. Одной только Наде это было действительно интересно. Дима подошел, дотронулся до ее плеча – она повернула к нему голову и просияла.

– Мы идем ужинать, – категорично сказал он, взял Надю под руку и повлек к близлежащему ресторанчику.

– А что я узна-ала… – торжествующе протянула Надя, когда они переходили проезжую часть Фонтанки.

– Только не говори, что твою маму убила Лена Коновалова, – усмехнулся он.

Шутка вышла так себе, и Надя обиженно замкнулась. Она молчала, когда они входили в ресторан, сдавали куртки гардеробщику (почему-то негру), занимали места за столиком. Ресторан был оформлен в модном ностальгически конструктивистском духе – словно над дизайном поработали, восстав из гроба, Мельников с Родченко при участии Маяковского. “Впрочем, – подумалось Диме, – эти гениальные ребята не воссоздавали бы стиль красного уголка двадцатых годов столь ученически старательно”. Тяжелые, угловатые черные стулья, красные столы, покрытые вместо скатертей вощеной бумагой. Плакаты тридцатых годов в черных рамах: “Бывшая Новая Бавария. Пиво высшего качества и вкуса. Крепость повышена”. Черно-красные железные книжные полки. Черные железные лампы на шкивах с противовесами. Стиль социалистического безумия."

"Подошла милая официантка (в красном). Дима немедленно заказал себе водки, а Наде – коктейль “Гагарин”. Стал изучать меню, оформленное в духе “Окон РОСТА” – и Надя уткнулась в свой экземпляр. Поднесли аперитив, и Дима тут же, неучтиво не спросив спутницу, заказал полную корзину куриных крыльев с “термоядерным” соусом и большой бокал пива.