Эксклюзивный грех

Надя заторопилась:

– Меня зовут Надеждой Митрофановой, я из Москвы, корреспондент газеты “Молодежные вести”. Я.., я… – Она снова засмущалась и выпалила:

– Я хотела бы поговорить с вами о Лене.

Сейчас Клавдия Алексеевна изменится в лице, в ее глазах полыхнет горе, тоска, отчаянье… Наде захотелось зажмуриться. Однако хозяйка просто удивленно спросила:

– О Лене? О нашей дочери? Но зачем? Надя едва удержалась от облегченного вздоха и смиренно произнесла:

– Я вам все сейчас объясню. В коридоре показался мужчина. Глаза из-под мохнатых бровей смотрят сурово:

– Чего тут у тебя, Клава?!

– Журналистка… Из Москвы… – растерянно пролепетала та. – О Леночке хочет поговорить…

Мужчина смерил девушку изучающим взглядом – даже в полутьме коридора видно, что не верит, – и потребовал:

– Удостоверение свое покажите.

Надя поспешно достала сложенный вчетверо бланк “Молодежных вестей” (у Полуянова имелись такие бланки, с печатью и лихо подделанной подписью главного редактора).

Хозяин включил бра и громко, с выражением, зачитал:

– “Редакция газеты “Молодежные вести” поручает специальному корреспонденту Надежде Митрофановой сбор и систематизацию материалов по теме: “Ленинградский технический университет: Вчера, сегодня, завтра”.

Он сложил бумажку, вернул ее Наде, строго спросил:

– А при чем тут наша Лена?

– Вань, давай хоть в комнату пройдем, – попросила жена. Голос ее звучал вроде бы просительно, но Надя безошибочно расслышала в нем убедительные, стальные нотки.

Надю провели в гостиную, Клавдия Алексеевна усадила ее в глубокое кресло и снова вроде бы робко обратилась к своему суровому мужу:

– Ванюш, чайку бы нам, а?

Супруг еще раз смерил Надежду цепким взглядом. Но безропотно удалился на кухню. Там зашумела вода, зазвякал чайник, фыркнула, зажигаясь, горелка.

Надя украдкой рассмотрела комнату. Никаких стенок и горок – вместо них развешаны ковры – на всех трех стенах, и даже на четвертой, меж двумя окнами, помещалось что-то вроде ковровой дорожки. Старый-престарый диванчик с двумя подушками, полированный секретер, самодельная полочка, по которой вьются-ползут цветы. И – фотографии, везде фотографии. Поверх ковров и рядом с ними. В деревянных рамках, в стальных, а то и просто в целлофане. Леночка – “снежинка”, видимо, в детском саду, Леночка – Снегурочка в школе… Она же – на коньках, на качелях, на морском берегу, счастливо улыбается… “Какая красивая!” – восхищенно подумала Надя.

Клавдия Алексеевна села в кресло напротив Нади.

Их разделял журнальный столик, на нем лежало несколько пожелтевших от времени тетрадок. Надя скосила глаза и удивленно прочитала на одной из обложек:

""Для работ по литературе ученицы 7-го “Б” Елены Коноваловой”."

"Она потерянно взглянула в лицо Клавдии Алексеевны.