Миф. Греческие мифы в пересказе

— Ты поклялся водами Стикс!

— Да сам Зевс не в силах ими управлять! Это сильнейшие, буйнейшие, упрямейшие и неукротимейшие жеребцы на свете. Они подчиняются только моим рукам — и ничьим более. Нет, нет. Нельзя о таком просить.

— Я попросил, а ты поклялся, — повторил упрямый юнец.

Аполлон склонил золотую голову и мысленно выругался.

Ох уж эти боги и их поспешные языки. Ох уж эти смертные и их глупые грезы. Образумятся ли когда-нибудь они — и те и другие?

— Ладно. Пошли, покажу тебе их, раз так. Но знай, — сказал Аполлон, пока шагали они к стойлам, и лошадиный дух в ноздрях у Фаэтона делался все крепче и резче. — Ты волен в любой миг передумать. Это никак не уронит тебя в моих глазах. Честно говоря, ты в них даже вырастешь будь здоров как.

С приближением бога четыре жеребца — белые с золотыми гривами — затопали и завозились в стойлах.

— Эй, Пирой! Ну же, Флегон! Тихо-тихо, Эой! Спокойно, Эфон! — обратился к ним по очереди Аполлон. — Так, иди сюда, юноша, пусть познакомятся с тобой.

Фаэтон никогда прежде не видывал таких великолепных коней. Глаза у них сияли золотом, копыта высекали из каменных плит искры. Фаэтона охватило благоговение, но тут же пронзило его и страхом, который он попытался выдать за восторженное предвкушение.

— То была Эос, — проговорил Аполлон. — Скоро придет ее время отпирать врата.

Он помог отцу вывести жеребцов к колеснице, и тут его грубо отпихнули в сторону.

— Что тут делает этот смертный?

Здоровяк, облаченный в сияющий доспех из бычьей шкуры, взял разом всех четырех жеребцов под уздцы и повел их вперед.

— А, Гелиос, привет, — сказал Аполлон. — Это Фаэтон. Мой сын Фаэтон.

Фаэтон знал, что Гелиос — брат Эос и богини Луны Селены, что он помогает Аполлону с его каждодневными обязанностями. Аполлон в присутствии титана словно бы засмущался.

— Ну, короче, колесницу сегодня поведет Фаэтон.

— Ну, пусть заодно и научится, как считаешь?

— Ты, никак, придуриваешься?

— Я вроде как пообещал.

— Гелиос, не могу. Сам знаешь, что не могу.

Гелиос затопал и взревел, от чего кони вскинулись и заржали.

— Гелиос, будешь делать так, как тебе велено, — сказал Аполлон. — Я свое слово сказал, а значит… кхм, сказал.

Аполлон забрал поводья из рук Гелиоса, подсадил Фаэтона в колесницу. Увидев, как Фаэтон болтается туда-сюда по колеснице, Гелиос хохотнул.

— Да он там катается, как горошинка! — сказал он с неожиданно визгливым смешком.

— Справится. Так, Фаэтон. Эти вожжи — они тебе для общения с конями. Те сами знают дорогу, проходят ее каждый день, но им надо показать, что ты их повелитель, понял?

Фаэтон рьяно закивал.

Что-то от нервного возбуждения Фаэтона и ярости Гелиоса, похоже, передалось коням — они брыкались и беспокойно фыркали.