Пограничник. Том 1: На афганской границе

Недолго мы просидели в тишине, потому как Машко снова начал:

— Скажи мне, Саша, а было ли у тебя когда-нибудь чувство, что из-за какой-то глупой маленькой ошибки, из-за какой-то мелочи, жизнь твоя вот-вот окажется кончиной?

«Эх, сталрей-старлей. Не раз и не два было, — подумал я. — на войне всякое бывает».

— Бывало, товарищ старший лейтенант.

— Такой молодой, а уже было? — Удивился Машко и глянул на меня своими широко раскрытыми глазами. — И что ты делал в таких обстоятельствах?

В этот момент показался он мне не тем строгим старшим лейтенантом, каким быть ему предписывал устав. Передо мной сидел мальчишка, не достигший тридцати лет. Мальчишка потерянный и испугавшийся. Не знающий, что ему делать, и как себя вести.

— Боитесь? — Спросил я в ответ.

— Очень боюсь, — признался Машко. — Не знаю, если честно, куда мне податься. На стенку лезу. Поговорить даже по этому поводу мне не с кем. С офицерами — стыдно. Капитан Батов будто бы меня избегает.

К этому моменту всему отряду было уже известно, что случилось вчера. Машко должен был лично проверить оружие всего наряда. Убедиться, что патронники пустые. Однако автомат Лопина старлей не проверил. Отвлекся на Диму, отпустившего какой-то едкий комментарий по поводу всего происходящего.

Казалось бы, такая простая операция, к которой привык любой командир, ведущий учебные стрельбы. В том-то и содержалось ее коварство.

Магазины отомкнуты, патроны, хоть и холостые — все на своих местах. Какова вероятность, что один из них окажется в патроннике нерадивого солдата? Крайне мала такая вероятность. И все же, именно это и случилось в тот день. Эта глупая ошибка уже сломала жизнь двум людям. А может быть, уже лишила жизни и третьего.

— Меня уволят, — сказал старлей обреченно. — Уволят и отдадут под суд. В тюрьму посадят. Крест теперь стоит на моей военной карьере.

— Думаете о себе, товарищ лейтенант.

— А о ком же мне еще думать? — Удивился Машко.

— О Лопине, который по чужой глупости сидит за решеткой, — сказал я тихо. — О Бодрых, что лежит сейчас в госпитале и непонятно, выживет ли. А может, уже умер.

— Почему ты о них заговорил? С Бодрых у тебя были конфликты, Лопина, насколько я знаю, ты тоже не жаловал.

— Пусть они и бестолковые солдаты, но не заслуживают того, что с ними стало.

Машко поджал губы. Чуть-чуть помолчав, спросил:

— Ты на них зла не держишь?

— В жизни бывают такие невзгоды, что проблемы с ретивым сержантом и нахальным солдатом на их фоне кажутся совершенно незначительной мелочью, товарищ старший лейтенант.

— Ты прав, Слехихов, — подумав, сказал старлей. — Возможно, ты прав.

— Вы спрашивали у меня, что ж я делал, когда понимал, что моя жизнь висит на волоске из-за глупой ошибки?

Промолчав, Машко покивал.