Пограничник. Том 1: На афганской границе

— Сохранял достоинство и принимал судьбу с высоко поднятой головой, — ответил я тихо.

Вытянутое лицо Машко стало вдруг удивленным. Он быстро-быстро заморгал. Потом почему-то нахмурился.

— Легче сказать, чем сделать, — буркнул Машко тихо.

— Знаешь, Саша, а ты, наверное, прав. Все равно ничего другого и не остается. Просто… Когда ты постоянно внутри этой повседневной рутины, о достоинстве легко забыть. Легко стать злым и глупым.

Он сглотнул, будто бы на что-то решаясь.

— А ведь знаешь, — продолжил он, — я ведь тебя невзлюбил с самого распредпункта.

— И в поезде вел я себя неправильно по отношению к тебе. Извини.

Ничего не ответив, я только улыбнулся Машко.

— Ты прав, Саша. Нужно сохранять достоинство. Раз уж виноват — ответь. А я тут виноват. Перед невзгодами, не стану я терять остатки своего достоинства. Хотя, наверное, большую часть я уже растерял. А может быть, никогда у меня ничего такого и не было в характере. Пусть хоть сейчас появится.

— Трудности закаляют.

— Да, — решительно кивнул Машко. — Хочу тебе признаться кое в чем.

— Собирался я тебя из отряда вычистить. Самым подлым, самым мерзким методом, который смог придумать.

Я вопросительно посмотрел на старлея.

— Хотел подбросить тебе служебные документы, на вроде как, ты украл. Через Бодрых хотел подбросить. Он должен был сунуть их тебе под матрас, а ночью, я бы пришел с проверкой и нашел их в твоей кровати.

— Прости меня, Саша. Глупый я был и завистливый, — заглянул мне в глаза Машко. — Но Бодрых так их под матрас и не сунул. Видать, еще лежать где-то у него мои документы. Спрятанные.

— Я слышал, у Бодрых тайник есть в ленинской комнате, — сказал я. — Сержанты о нем знают. Расспрошу Антона. Вернем.

— Скажи, что нашли во дворе. Пусть будет, что я потерял.

Машко покивал. Добавил:

— Спасибо. Знаешь, Саша, мне, вроде бы даже легче стало после разговора с тобой. Вроде бы я чувствую, что мало помалу смиряюсь. Что глупо переживать о том, чего мне уже не поправить. Пусть и страшно. Главное теперь, чтобы из-за моей оплошности, Бодрых не погиб.

— Это, товарищ лейтенант, только время покажет.

Как и предсказывал Машко, его уволили с военной службы. Что с ним было дальше, я не знаю. Зато знаю, что было с бедным Лопиным и Бодрых. Лопина судили, Бодрых же выжил, но был комиссован по здоровью.

По учпункту быстро поползли слухи о том, как врачи боролись за жизнь сержанта. Что прошелся он по краю. Повезло, что артерию не порвало, а только расщепило вдоль. Повезло, что быстро оказали первую помощь.

— Первые десять секунд после ранения все решили, — говорил тогда любитель слухов Дима Ткачен. — Если б Саша замешкался, как мы все, Бодрых не довезли бы даже до отряда. Так говорят.

Однако наша служба шла своим чередом. Дни сменяли дни незаметно.