Пограничник. Том 1: На афганской границе

— Видали? — Спрыгнул он и снова уставился на закровоточившие руки, однако тут же одернул себя и убрал их за спину. — А я вот вижу, что если из вас, дай бог, хоть трое-четверо так смогут, и то будет хорошо. Остальные же — ну мешки с говном. Издали видно.

Он глянул на первого.

Высокий, но худощавый парень, одетый сейчас, как и мы все, в одни только галифе и майку, представился.

— Давай на турник. Ща посмотрим, шпала, че умеешь.

Парень подтянулся восемь раз и Бодрых немедленно его зачмырил. Так продолжалось почти с каждым, кто шел передо мной.

— Ну че, Машко, как на должности? — Услышал я за спиной отголоски чужого разговора. Обернулся.

За низкой, выкрашенной зеленым изгородью спортгородка, стояли два офицера. Одним был старлей Машко, шедший куда-то по своим делам. Другого я не знал. Однако на вид было ему не больше тридцати пяти лет. Высокий и широкий в плечах офицер, носил парадный китель и фуражку. У него было узковатое очень загорелое лицо и густые черные брови.

— Осваиваюсь, товарищ капитан, — пожал плечами Машко. — Я ж первый раз учебной заставой командую.

— Ниче. Привыкнешь. — Как ребят своих оцениваешь?

— Да, пока что никак, товарищ капитан. Только вчера с поезда. Не спал. Ознакомился вот с личными делами состава. Наблюдаю.

Капитан кивнул на нас.

— Ну давай я тоже понаблюдаю.

Тем временем пришел черед Васьки Уткина. Он был тяжел и много весил, хотя толстым его назвать совсем уж никак было нельзя. Вася выдержал десять повторений.

— Я думал, ты будешь покрепче, — Бодрых заглянул ему в глаза снизу вверх. — А все туда же. Без пяти минут шланг!

Настала и моя очередь. Когда я подошел к турнику, сержант помрачнел.

— Ты ж у нас, типа, сильный, Селихов, а? Ну давай, покажи, чего ты на турнике умеешь.

— Отсчет вслух начинайте с пятнадцатого повторения, — холодно проговорил я.

Потом я поплевал на руки, растер и хлопнул. Прыгнул на перекладину. Сержант, темный лицом, мрачно наблюдал за тем, как я, повторение за повторением, подтягивался. Казалось, он все ждал, когда ж я провалюсь. Потом стал монотонно считать:

— Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать…

Когда дошел до двадцати пяти. Я спрыгнул с турника. Со значением глянул на сержанта.

— Так любой дурак сможет, — буркнул он.

— А вы сможете? — ответил я холодно.

Бодрых нахмурил брови, бросил взгляд на остальное отделение и потом яростно зашипел:

— Приступить к подъему с переворотом, боец.

— Сколько надо? — Пожал я плечами, встряхивая подусдавшие руки.

— Норматив в сапогах — десять раз.

«Я помню», — чуть не вырвалось у меня, но я сдержался.

Просто молча прыгнул на перекладину и сделал тринадцать. Злой как собака Бодрых ничего не ответил. Только бросил:

— В конец строя, боец. Следующий!

— Боец, стой, — вдруг раздался чужой голос.

Все глянули на его источник.