По лезвию грани

"

"— Фанатик. — Это было древнее слово, первоначально означавшее «вдохновленный богом», и его первым значением было описание человека, одержимого богом или демоном. Это было очень точное описание, подумал он. Он был одержим, но не демоном, а необходимостью исправить ошибку. Он был истинно верующим, его дело было праведным, и он отдал ему всего себя без сожаления. Но по сути, это была беспомощность. Когда Софи перестала принимать душ, перестала говорить, потом убежала, когда он попытался спросить ее почему, он ничего не мог сделать. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным, даже когда его жена, Марисса, ушла от него.

Он любил Мариссу всем сердцем, с абсолютной преданностью, и когда она ушла от него после двух лет брака, весь его мир разбился вдребезги. В конце концов он решил, что это хороший урок, и только так он выполз из глубокой, темной дыры, где он существовал в течение многих месяцев. Он думал, что этот опыт излечил его от тоски по женскому обществу, так же как он думал, что дорога, по которой он шел, выжгла из него всю способность к эмоциям. Но здесь была Шарлотта, и она пробудила в нем что-то такое, что заставило его ответить. Он ничего не мог с собой поделать.

Если бы он встретил Шарлотту до того, как все это началось… Это была интригующая, но в корне глупая мысль. Если бы он встретил ее, она бы даже не взглянула на него. Она была голубокровной и целительницей, вероятно, очень уважаемой, в то время как он был болотной крысой без имени, статуса, звания и с очень скромными средствами к существованию.

И все же он не мог перестать думать о ней. Вот так все и началось, мрачно подумал Ричард. Думая о женщине, гадая, на что это было бы похоже, представляя ее. С чисто физическим влечением он мог справиться, но он видел ее в момент уязвимости. Он точно знал, чего ей стоило последовать за ним. Она была мужественна в истинном смысле этого слова. Опыт и тренировки давали ему преимущество, и он редко испытывал острый страх перед противником. Большую часть времени он даже не чувствовал беспокойства, словно его душа покрылась мозолями. Возможно, ему просто нечего было терять.

У Шарлотты не было боевого опыта. Она хорошо скрывала свой страх, но он учился читать ее мысли. Когда она вздернула подбородок и расправила плечи, Шарлотта испугалась. Она встревожилась, когда они встретили Джейсона Пэрриса, опасалась, когда они столкнулись с головорезами, и испугалась, когда толпа погналась за ними. И все же она продолжала идти, каждый раз преодолевая свой страх. Эта сила воли была достойна как восхищения, так и уважения. Сама ее человечность делала ее очаровательной и притягивала к себе. Он хотел узнать о ней больше. Он хотел избавить ее от этого страха. Он хотел убрать все, что причиняло ей дискомфорт.