По лезвию грани

Кто-нибудь может тебя узнать.

Это было маловероятно, но не было нужды искушать судьбу. Она надела плащ, спрятав лицо под глубоким капюшоном, и поправила сумку с аптечкой под складками.

Ричард обнажил меч. Легкий изгиб длинного тонкого лезвия отражал свет фонарей.

— Наша очередь, — сказал Ричард. — Мы должны найти бухгалтера. Держись поближе ко мне.

* * *РИЧАРД спустился по трапу, остро ощущая, что Шарлотта следует за ним. Сломанный хоть и был навсегда закрыт для него, но его книги не были, и он много читал о военных традициях Сломанного. Будучи морским пехотинцем, Джейсон был обучен искусству малых войн. Его особое подразделение вооруженных сил эволюционировало, чтобы реагировать на врага, применяя асимметричную войну, тактику, которая включала в себя удар по уязвимым местам противника, а не стремление уничтожить основную часть его сил. Джейсон будет точно следовать книгами: он нанесет жестокие точные удары по жизненно важным точкам острова, он утопит островной город в хаосе и беспорядке, деморализуя врага и разрывая связь, а затем он устранит расколотую оппозицию. Он будет безжалостен, и его невозможно будет обуздать, но он не сможет блокировать весь остров.

Им нужно было спешить, пока бухгалтер не догадался и не попытался сбежать. Им нужна была от него информация.

Он свернул налево, быстрым шагом следуя по мощеным улицам. Ему хотелось бежать, но лицо Шарлотты побледнело как мел после того, как она уничтожила команду, и краски до сих пор не вернулись. Он не хотел давить на нее.

То, что она сделала с экипажем «Бесстрашного Дрейтона», потрясло его до глубины души. В ее магии была какая-то ужасная красота, и когда он стоял в эпицентре ее безмолвной бури, его охватывало чувство потустороннего благоговения, словно он стал частью мистического события, которое нельзя было объяснить, только пережить. Это была странная, завораживающая безмятежность с оттенком страха, которую он иногда испытывал, гуляя в одиночестве по высоким лесам Адрианглии или глядя на бурный океан и небо, обремененное бурей. Он столкнулся с чем-то большим, чем пределы его обычной жизни, и он был одновременно встревожен и причастен к этому."

"Джейсон был прав, когда назвал Шарлотту Серебряной Смертью. Имя подходило. Ужас и красота смешались воедино. Но под этим всем она была живой, дышащей женщиной, и когда он смотрел на нее, стоящую в одиночестве на носу корабля, уязвимую, несмотря на мощную магию, кружащуюся вокруг нее, в то время как остальные люди держались на расстоянии, боясь приблизиться даже на дюйм, он чувствовал ее одиночество. Он хотел защитить ее, и ему это удалось.

Он и сейчас все еще хотел защитить ее.