Графиня поневоле (СИ)

Иришка тихонько перевернулась на другой бок и подумала, что на некроманта она тоже обижена, полежала так капельку, легла на спину и уставилась в потолок: «Я хотела наказать обнаглевших мужиков, а страдаю сама!» Несчастная мученица вздохнула так тяжело, что Пушок отвлекся от счастливого тарахтения и вопросительно взглянул на хозяйку, а потом деловито встал и улегся ей на грудь, потыкался мокрым носом в подбородок, потерся об него же ушами и, дождавшись тихого смешка, снова замурлыкал.

Толи усталость брала свое, толи ответственный кот знал какие песни нужно петь, чтобы подманить самые сладкие грезы, но усыпил он Иришку на совесть. Она не услышала, как тихонько открылась дверь, не увидела две темные мужские фигуры, проскользнувшие в детскую, не почувствовала, что ее самым бессовестным образом похищают. Хотя если кому-нибудь пришла бы в голову мысль задать вопрос о том, чем они занимаются, ее мужьям, то после уверений, что это их сугубо личное дело, возможно последовал бы ответ. Они возвращают жену на свое законное место, которое находится в их общей спальне и нигде больше.

* * *Иришке снова снились они, только теперь не возникало никаких вопросов о том, кто уже полтора года приходит в ее сны. Кас — нежный и страстный, переменчивый как огонь, который течет в его крови, наделяя магической силой. Грегори — надежный и несокрушимый как скалы, темный как ночь, что приносит наслаждения и свободу. Почему она не поняла этого раньше? Может быть просто не пришло время, а теперь словно чья-то рука сдернула мутную пелену, укрывающую одну простую истину. Все эти грезы вновь и вновь рассказывали Иришке, что свое счастье она обретет только рядом с теми, кто волей Пресветлой Матери стал ее мужьями.

— Кас! Грег!

— Чшшш, мы здесь, птичка, — тут же отзывается некромант. — Опять плохой сон?

— Хороший, — она прижимается к широкой груди мужа. — Очень хороший.

— Прости меня, сладкая, — раздается совсем рядом. — Я без тебя не могу. Совсем. Ну не отворачивайся от меня, пожалуйста. Не молчи. Поверь мне еще только один раз, и, клянусь, ты не пожалеешь.

— Птичка, Кас вовсе не такая сволочь, как кажется, да и я его спровоцировал, чего уж греха таить.

— Зачем? — она заглянула в черные глаза.

— Хотел, чтобы ты была только моей, ревновал.

— Понимаешь, сладкая, мы оба выросли в необычных семьях. У наших матушек был только один супруг.

— Мы думали, что это из-за королевской милости, птичка. Но как бы там ни было к тому, что ты у нас одна на двоих оказались не готовы.

— Ну да, — согласилась Иришка, — Касу я оказалась не нужна, а ты, наоборот, не пожелал делиться.

— Нужна, очень нужна, — рыжий попытался повернуть жену к себе, но та только дернула плечом, сбрасывая его руку.