Графиня из захудалого рода

– Да Труди… Она самая лучшая на свете, слышите вы все? И она позволила мне кататься на пони, которого подарил мне отец, хотя дедушка всегда запрещал! И мало я тебя толкнул!

- Вот видите! – завизжал Эрик. – Он даже не сожалеет о том, что натворил!

- Тоже мне, велика заслуга! Кататься на пони! – презрительно выплюнул Вольдемар и надул губы.

- Но, позвольте! – заполошно лепетала нянька принцев, госпожа Винцбур, замечая, что Эрик сейчас снова будет рыдать, и постаралась уберечь тонкую психику своих подопечных от излишних потрясений. – Мальчики ни в коей степени не виноваты в том, что говорят взрослые, дорогой граф! Право слово, вся эта история и яйца выеденного не стоит. Искренне считаю, что принесения взаимных извинений будет вполне достаточно.

На что гувернёр Дитриха достойно возразил, считая, как раз своего подопечного пострадавшей стороной. Я же, видя всё это безобразие, тихо отошла к углу конюшни и наклонилась к мальчишке, помощнику конюха, который спрятался там и старался слиться с местностью. Впрочем, ему это вполне удалось сделать, так что вполне возможно, мог видеть всё, что тут происходило. А нам просто необходим взгляд «со стороны», так сказать.

- Расскажи, не бойся, - шепнула я, заметив жалостливо-недоумённый взгляд своего мужа.

Мальчишка откашлялся, поправил свой картуз и, нарочито сурово хмуря брови, сообщил деловитым баском:

- Ну так, молодой господин за коником своим ухаживал, я смотрел, но не подходил, приглядывал просто, а то мало ли что. Потом эти господа пришли, и дама вместе с ними… стали требовать что-то у господина Дитриха, тот отказал. Потом они… высказались… относительно вас, хм, госпожа… а там уж и вы поспешили…

- И что? – недоумевающе нахмурилась княгиня и раздражённо повела плечиком. – Что рассказ этого человека нам даёт? И вообще, вы не находите, что как-то странно принимать во внимание слова конюха?

- В той дыре, где мне не посчастливилось жить до тех пор, покуда господин граф не осиял своим выбором мой убогий дом, считалось, что истина всегда имеет значение, - с сожалением окинув взглядом присутствующих, ответила я.

- И что теперь, Труди? – убитым голосом спросил Дитрих. – Вы же с папой не будете настаивать на том, чтобы я принёс свои извинения?

Глава 20

- Ни в коем случае, мой маленький рыцарь! – я наклонилась и обняла насупленного ребёнка. – Я искренне считаю, что ты поступил на редкость благородно.

Дитрих оставил в покое гриву бедного Зевса и крепко прижался ко мне, обнимая мои колени:

- Рыцарь? Правда? Совсем как в той балладе, которую ты рассказывала мне? О доблестном рыцаре Айвенго?

Я серьёзно кивнула, заставив ребёнка просиять, после чего обернулась ко всей честной компании и сказала с лёгкой полуулыбкой на губах.